Роман

История Икбала
История Икбала

«История Икбала» — роман о жизни Икбала Масиха, пакистанского мальчика, отданного в рабство и ставшего активистом и правозащитником. Икбал — двенадцатилетний подросток, который знал, что его жизнь стоит больше, чем самый красивый ковер, что бесконечные цепочки детей, трудящихся без отдыха у станков, — это неправильно и что есть способ остановить насилие. Он был убит в 1995 году в возрасте двенадцати лет. История Икбала Масиха рассказана от лица Фатимы, пакистанской девушки, чья жизнь изменилась благодаря мужеству Икбала. Для Фатимы и других детей с ковровой фабрики Хуссейн-хана появление несгибаемого подростка стало началом чего-то нового. Именно Икбал дал им понять, что долг их семьи никогда не будет выплачен, независимо от того, сколько дюймов ковра они соткут за день, как аккуратна будет их работа или как совершенен рисунок. И именно Икбал помог им увидеть будущее. «Фатима, когда я вернусь, — сказал он тогда, — мы будем каждый день запускать воздушного змея!» «История Икбала» была переведена на многие языки и стала бестселлером в разных странах от США до Японии, от Франции до Кореи. Она была отмечена многочисленными премиями: Cassa di Risparmio di Centro (2002), La ciliegia d'oro — Terre del Magnifico (2002), Piccoli lettori crescono, Piero Manni (2002), Un libro per la testa (2003), Christopher Awards (2004) и вошла в список «Выбор Американской ассоциации библиотек» (2004).

Францеско Д'Адамо

Биографии и Мемуары / Проза / Роман / Документальное
Таежный робинзон (СИ)
Таежный робинзон (СИ)

Дни стояли теплые, уже несколько дней не было дождей, земля просохла и мягко пружинила под ногами. Один за другим валились на землю высоченные кедры, стучали топо­ры, очищая стволы от ветвей. Ахмад Расулов трудился с подъемом, вдыхал свежий воздух, напитанный ароматом смолы, и даже позабыл на время, что находится в заключении. На третий день случилась неожиданность — исчезли овчарки. — Куда подевались наши четвероногие сторожа? — полюбопытствовал Ахмад у бригадира Файзулина. — Эпидемия чумки началась у них, — хмуро ответил тот. — Должно быть, от грызунов прихватили. Всех собак в карантин в лагере определили, ветери­нар возится с ними. Слова бригадира будто подтолкнули Ахмада. Вот удобный случай бежать. Собак нет, ограждения нет, а в таежной чащобе какая может быть погоня. Подумал так и тут же отбросил эту мысль. В одиночку в тайге не выживешь. Без еды, без укрытия и хищников полно. Оружие нужно, а где его возьмешь? И все-таки эта мысль не давала покоя. Ахмад лежал на груде пахучих вет­вей и не мог уснуть. Вскрикивала какая-то ночная птица, глухо шумели кроны кедров, ярко светили звезды в проемах между ветвями. Ахмад приподнялся, осмотрелся. У каждого конвойного горел костер, но они спали, опершись на винтовки. Костры еле тлели, светили красными угольями. Здравый смысл останавливал, но им руководило одно стремление — бежать. Заросли можжевельника были почти рядом, на невысоком пне стоял мешок. Ахмад знал, что в нем несколько буханок хлеба, сахар, соль и спички. Он подполз к пню и стащил мешок на землю. Полежал, прислушиваясь, стараясь умерить дыхание. Сердце стучало так сильно, что, казалось, его может услышать конвойный. Ахмад полз к можжевельнику, двигая мешок впереди себя. Конечно, если бы на месте оказались овчарки, любая попытка бежать была бы безнадежной. Но сейчас предоставился тот редкий случай, который может никогда больше не повториться, и Ахмад не собирался упускать его. Он добрался до зарослей можжевельника, чуть помедлил, прислушиваясь. В любую секунду мог послышаться грозный окрик «Стой!» и лязг винтовочного затвора. Но шум кедров действовал усыпляюще, и конвойных сморила дрема. Ахмад, как ящерица, скользнул в заросли, осторожно раздвигая ветви, потом поднялся на ноги и пошел, стараясь ступать так, чтобы под ногами не хрустели сухие ветки. Он помнил, в какой стороне река Курейка и спешил к ней, надеясь, что там обретет спасение. Ночью идти в тайге трудно. Оги­бал один ствол и тут же наталкивался на другой, продирался сквозь заросли кустарников, раздирая одежду, не зная, можно ли обойти их или следует двигаться именно так, напрямую. Но всего труднее давались завалы, когда старые деревья создавали непроходимые преграды. Ахмад перелезал через них, падал на землю. И молил всех богов, какие только есть на свете, чтобы не сломать руку или ногу. Тогда конец, тогда верная гибель. А тайга все также шумела над ним, и мигали в небе звезды, то ли ободряя, то ли осуждая человека за безумную попытку обрести свободу...

Леонид Чигрин

Проза / Проза прочее / Роман
Тьма и свет (СИ)
Тьма и свет (СИ)

  Готовя книгу к публикации, я долго не могла определиться с ее жанром. Фентэзи? События "Тьмы и Света" действительно происходят в созданном воображением мире, но в нем нет места тошнотворным эльфам, огнедышащим драконам и магическим артефактам, способным спасти или погубить человечество. Альтернативная история? Действие "Тьмы и Света" разворачивается много веков назад, но параллели между средневековой Альдекцией и реальными событиями если и угадываются, то не слишком очевидны. "Тьма и Свет" - это история запретной любви, заставляющей забыть и клятвы мести, и долг, история страсти, толкающей на путь предательства и разрушения. Двое - мужчина и женщина, смертельные враги, стремившиеся уничтожить друг друга, поддавшись наваждению всепоглощающего чувства, вступили на путь, ведущий к неизбежной катастрофе. Смерть, реки крови и хаос - такой была расплата за их преступную любовь. И хотя слово "трагедия" звучит слишком пафосно и непривычно для современного читателя, а сильные чувства вышли из моды, я отнесла бы свою книгу именно к этому жанру. Аннотация автора

Елена Вадимовна Артамонова

Проза / Фантастика / Фэнтези / Ужасы и мистика / Роман
Глаза Сфинкса
Глаза Сфинкса

Книга необычная. Как следует из заглавия, тема книги – наркомания. Автор – нарколог, больше десяти лет работает в различных наркологических клиниках Нью-Йорка. Среди его пациентов – люди самых разных профессий, разного социального положения, разных национальностей, в том числе наши бывшие соотечественники. Жанр произведения – роман. Но это не классический художественный роман, хотя в произведении можно найти и элементы романа тоже. Это и не введение в наркологию, хотя, безусловно, в произведении читатель может почерпнуть для себя немало специальных медицинских сведений. Петр Немировский создал как бы свой жанр, мастерски синтезировав в одном произведении традиционные жанры. Автор ведет с читателем откровенный разговор о том, что такое наркомания, как эту болезнь лечат в США, и почему ее вообще сложно лечить. Автор развенчивает существующие о наркомании мифы и рассказывает о малоизвестных сторонах этой страшной болезни. Он часто задает себе и читателю прямые, «лобовые» вопросы. Но, как оказывается, на простые вопросы ответы бывают очень сложными, неоднозначными. Книга «Глаза Сфинкса» будет интересна, в первую очередь, тем, кто лично столкнулся с этой бедой. И профессионалам, которые работают в этой области. Но книга представляет интерес и для самого широкого читателя. Автор поднимает серьезные вопросы врачебного долга, гуманизма, сострадания к ближнему. И еще: «Глаза Сфинкса» – это талантливое, яркое изображение современного Нью-Йорка, взятое в своеобразном ракурсе. Читая книгу, видишь перед собой как бы вертикальный срез Города Большого Яблока – города неидиллического, сложного, жестокого и – одновременно – доброжелательного, открытого, чуткого к чужой боли.

Петр Немировский

Проза / Роман / Современная проза