Проза

Иван Грозный — многоликий тиран?
Иван Грозный — многоликий тиран?

Книга Генриха Эрлиха «Иван Грозный — многоликий тиран?» — литературное расследование, написанное по материалам «новой хронологии» А.Т. Фоменко. Описываемое время — самое загадочное, самое интригующее в русской истории, время правления царя Ивана Грозного и его наследников, завершившееся великой Смутой. Вокруг Ивана Грозного по сей день не утихают споры, крутые повороты его судьбы и неожиданность поступков оставляют широкое поле для трактовок — от святого до великого грешника, от просвещенного европейского монарха до кровожадного азиатского деспота, от героя до сумасшедшего маньяка. Да и был ли вообще такой человек? Или стараниями романовских историков этот мифический персонаж «склеен» из нескольких реально правивших на Руси царей?

Генрих Владимирович Эрлих , Генрих Эрлих

Проза / Историческая проза
Представление о двадцатом веке
Представление о двадцатом веке

«Эта книга — История датских надежд, рассказ о том, чего мы боялись, о чем мечтали, на что надеялись и чего ожидали в XX веке, и я попытался рассказать обо всем этом как можно более достоверно и просто…»Это дебютный роман Питера Хёга, в будущем — знаменитого автора «Смиллы и ее чувства снега», «Тишины» и «Условно пригодных», его блестящий выход в высшую лигу скандинавской литературы.Перед глазами читателя вновь пройдет все дальше уносящееся от нас столетие — со всем его цинизмом и сентиментальностью, прогрессом и предрассудками, с попытками пяти поколений жителей отдельно взятой страны замедлить или ускорить ход Времени.Итак, наше с вами «Представление о XX веке» начинается… в 1520 году, в датском поместье Темный холм, где, по свидетельству Парацельса, находится центр Вселенной.

Питер Хёг

Современная русская и зарубежная проза
Пепел на раны
Пепел на раны

Великая Отечественная война, 1942 год, Украина. Маленькое село Залесы подлежало уничтожению. Это было не просто массовое истребление людей, это была «акция», спланированная изощренным жестокостью умом, обязательная часть «секретной, тайной» философии. В основе этой философии четкое разделение людей на группы: стоящие на самой вершине, титаны, равные среди равных, властелины космоса, назначение которых очистить землю и управлять миром, и другие — толпа, быдло, прозябающее в нищете, которое нужно периодически приводить в ярость, чтобы быдло уничтожало себе подобных.Полковник Зельбсманн причисляет себя к первым. Задуманная акция, он уверен, станет наглядной демонстрацией верности его философии: толпа будет безвольна, гонимые страхом люди ничтожны и заслуживают презрения. Белая повязка на рукаве станет пропуском в жизнь, и толпа с благодарностью примет предложение: наденет кусок белой тряпки на рукав. Но неожиданно «толпа» оказалась с убеждениями, собственной философией, способной в страшный момент выбора подняться на вершину своего «я».

Виктор Иванович Положий

Проза / Проза о войне / Советская классическая проза
Куда ведет Нептун
Куда ведет Нептун

На крутом берегу реки Хатанга, впадающей в море Лаптевых, стоит памятник — красный морской буй высотою в пять метров.На конусе слова: «Памяти первых гидрографов — открывателей полуострова Таймыр».Имена знакомые, малознакомые, совсем незнакомые.Всем капитанам проходящих судов навигационное извещение предписывает:«При прохождении траверза мореплаватели призываются салютовать звуковым сигналом в течение четверти минуты, объявляя по судовой трансляции экипажу, в честь кого дается салют».Низкие гудки кораблей плывут над тундрой, над рекой, над морем…Историческая повесть о походе в первой половине XVIII века отряда во главе с лейтенантом Прончищевым на полуостров Таймыр. Его исследования стали яркой страницей в истории великой северной экспедиции.

Юрий Абрамович Крутогоров

Проза / Историческая проза / Детские приключения / Книги Для Детей
Дом и остров, или Инструмент языка (сборник)
Дом и остров, или Инструмент языка (сборник)

Евгений Водолазкин (р. 1964) — филолог, автор работ по древнерусской литературе и… прозаик, автор романов «Лавр» (премии «Большая книга» и «Ясная Поляна», шорт-лист премий «Национальный бестселлер» и «Русский Букер») и «Соловьев и Ларионов» (шорт-лист премии «Большая книга» и Премии Андрея Белого).Реакция филологов на собрата, занявшегося литературным творчеством, зачастую сродни реакции врачей на заболевшего коллегу: только что стоял у операционного стола и — пожалуйста — уже лежит. И все-таки «быть ихтиологом и рыбой одновременно» — не только допустимо, но и полезно, что и доказывает книга «Дом и остров, или Инструмент языка». Короткие остроумные зарисовки из жизни ученых, воспоминания о близких автору людях, эссе и этюды — что-то от пушкинских «table-talk» и записей Юрия Олеши — напоминают: граница между человеком и текстом не так прочна, как это может порой казаться.

Евгений Германович Водолазкин

Биографии и Мемуары / Проза / Малые литературные формы прозы: рассказы, эссе, новеллы, феерия / Документальное / Эссе
Три пары
Три пары

Три супружеские пары собираются в загородном доме, чтобы отметить сорок восьмой день рождения одного из них. Для всех это повод ненадолго отвлечься от детей, бесконечных счетов и пожилых родителей.После вечера в баре, именинник предлагает игру – на одну ночь поменяться партнерами. Кажется, никто не воспринял эту идею всерьез, но в какой-то момент из библиотеки пропадают несколько человек. На следующее утро никто не говорит о том, что произошло. Но жена именинника теперь с ним не разговаривает, его подруга странно посматривает на него, и кажется, что все знают немного больше, чем он сам. Что же произошло той ночью? И чем теперь обернется для каждого вечер, который кто-то не помнит, а кто-то не может забыть?«Роман "Нормальные люди", написанный для женатых». – Irish Times«Я влюбилась в этот дублинский любовный многоугольник… История о трудностях и соблазнах современного брака раскрывает разрушительные последствия эгоизма». – Daily Mail– Ты когда-нибудь чувствовал, что брак иногда похож на малый бизнес: бухгалтерия, управление персоналом, обучение, поддержание красоты на витрине?Конор засмеялся.– За исключением того, что нельзя уволить персонал за растрату.– Можно. Это называется развод.

Лорен Маккензи

Современная русская и зарубежная проза
Вивальди (СИ)
Вивальди (СИ)

Надо было сразу догадаться, что день будет плохой. Разбудил меня звонок: Василиса. Обрадовала, что «очень продвинулась», ей пришел обнадеживающий ответ из Барнаульского архива, там прощупывается важная зацепка. «Здорово», — крикнул я и тут же сообщил, что стою голый на холодном полу перед душевой кабиной. «Я еще позвоню» сказала она. Когда я в самом деле начал раздеваться, чтобы забраться под душ, позвонил Савушка. «Слушай, дурак, приезжай!» Он рассказал, что сидит сейчас на бережку, вода как стекло, солнце только-только показалось, тишина, птаха чирикнула, рай! «Приезжай, чего ты там в своей Москве, одни кирпичи в асфальте». «Приеду, приеду». «Да, врешь ты все», — он бросил трубку, будто обиделся, хотя такой разговор происходил у нас уже, наверно, в сотый раз. Бог любит троицу, говорила моя неверующая мама, и была права: третья радость ждала меня уже на улице. Он увидел меня раньше, чем я его, от встречи было не увернуться. Старик приветственно вскинул трость, и стал призывно работать ею и левой рукой. Скорей ко мне, как я рад тебя видеть! Удивительный человек Ипполит Игнатьевич, тридцать лет убежден, что я отношусь к нему с глубочайшим уважением, и готов ради него на любые подвиги. Он стоял рядом с мертвой клумбой посреди двора. К этой же клумбе через несколько минут моя бывшая сожительница Нина, существо когда-то мною страстно любимое, потом глубоко ненавидимое, а теперь мне безразличное, доставит девочку Майю. Якобы мою дочь...

Михаил Михайлович Попов

Проза / Роман
Итальянец
Итальянец

В издании представлен один из лучших готических романов конца XVIII века — "Итальянец" (1796) английской писательницы Анны Радклиф, действие которого разворачивается в атмосфере непрерывно сменяющих друг друга тайн и проникнуто острым предчувствием неведомой опасности. Знакомство юных героев книги в старинной неаполитанской церкви Сан-Лоренцо, где несколькими столетиями раньше великий Боккаччо встретил свою возлюбленную Фьяметту, становится отправной точкой в череде сенсационных и зловещих происшествий. Визиты загадочного монаха в развалины римской крепости Палуцци, похищение и заточение героини в отдаленный горный монастырь, страшная ночь в обществе убийцы в уединенном доме на побережье Адриатики, преследование влюбленных неумолимыми служителями инквизиции — все эти события ведут к раскрытию тайны покаянного признания, произнесенного некогда в исповедальне церкви ордена кающихся, облаченных в черное. Публикация текста книги сопровождается комментарием, подготовленным специально для настоящего издания.

Анна Рэдклиф

Готический роман / Фантастика
Дублин
Дублин

Дублин – столица Ирландии, Изумрудного острова, где живут свободолюбивые ирландцы.Эдвард Резерфорд оживляет ирландскую историю, рассказывая о семьях на протяжении нескольких поколений. Это и братья, вынужденные выбирать между преданностью древней вере и безопасностью семьи, и женщина, чья страсть к харизматичному ирландскому вождю угрожает ее надежному браку с процветающим торговцем, и молодой ученый, чья тайная симпатия к бунтовщикам подвергается испытанию, и мужчины, которые рискуют своей жизнью и счастьем детей в трагическом стремлении к свободе, а еще те, кто полон решимости уничтожить бунтовщиков раз и навсегда. Через истории людей из всех слоев общества – протестантов и католиков, богатых и бедных, предателей и героев – Резерфорд рисует главные этапы четырехсотлетнего пути Ирландии к независимости во всей ее драматичности, трагичности и славе…Это роман для всех тех, кто побывал в Ирландии и полюбил эту страну.Эта книга для всех тех, кому еще предстоит там побывать.Впервые на русском языке!

Эдвард Резерфорд

Проза / Проза прочее
Жизнеописание Петра Степановича К.
Жизнеописание Петра Степановича К.

Петр Степанович К. – герой и в то же время соавтор этой книги. В молодости Петр Степанович не рассчитывал на долголетие, больше мечтал о славе, а выпало ему как раз долголетие – 95 лет. Его жизнь вместила в себя всю историю государства, в котором протекали его дни, так что он многое успел повидать и обдумать. Читатель получит счастливую возможность ознакомиться с различными обстоятельствами жизни Петра Степановича, а также с наиболее интересными из его мыслей, записанных им самим. Автор уверяет, что все повествование – до последней точки – основано на документах, он даже хотел заверить их у нотариуса, но в последний момент почему-то передумал. Но правдивость жизнеописания Петра Степановича К. от этого не пострадала.Для широкого круга читателей.

Анатолий Григорьевич Вишневский

Биографии и Мемуары / Проза / Современная проза / Документальное