Проза

Ницца
Ницца

Это путешествие вглубь культуры, поиск себя в старом городе, ставшим когда-то эмблемой роскоши и богатства, скрывающем за пустой суетой современной бездушной и циничной действительности культурное многоцветье, единство эпох и национальностей, подлинные исторические смыслы. В центре курортного городка, классического топоса для разворачивания истории курортного романа в русской литературе, где автор заглядывает в души героев нынешней эпохи с их страхами, скрывающимися за видимым успехом, очерствением души и потерей способности к человеческой близости. А кто-то из них, наоборот, находит себя в служении красоте и вечным культурным ценностям, обнаруживая глубинное родство далеких друг друга культур. И все же такой могучий, но несовершенный человек сочетает в себе и слабость, и величие, и от Давида, увидевшего купающуюся Вирсавию и влюбившегося в эту женщину, Давида Микеланджело, сильного и устремленного вдаль, история движется к Давиду современному…

Мария Васильевна Бочкина

Проза / Современная русская и зарубежная проза / Современная проза
Неоконченная симфония (сборник)
Неоконченная симфония (сборник)

Книга «Неоконченная симфония» объединяет три разных по тематике и жанру, но всё же родственных произведения, ибо одно из них так или иначе вытекает из другого и третьим подытоживается как печатью. Первое повествование, «Моя родина», легким и понятным языком раскрывает жизнь автора. Она оказалась очень пестрой: разные места жительства, разные воспитатели, разные встречи и впечатления, а также разные специализации разной учебы, что глубоко и на всю жизнь осело в памяти и душе, заняло свою нишу любви (три родины) и определило мироощущение и выбор конечного места в социуме. Прослушав курсы Богословия, впитав и пережив много нового, отличного от прежних представлений и приоритетов, автор выбрала то, что не может меняться, что остается вечным. Так возникла тема СВЯТОСТИ, чему посвящена вторая часть книги. Третья часть носит некий мистический характер, поскольку в таком варианте жанра, как считает автор, наиболее «правомерно» подвести общий итог написанному.

Инна Буторина

Современная русская и зарубежная проза
Магический Индекс (ЛП)
Магический Индекс (ЛП)

Действие развивается в параллельном мире, где наука сплавлена с магией, и сверхъестественные способности давно никого не удивляют. Их носители делятся на две категории: эсперов, которые в результате направленной мутации получили один, пусть и мощный дар, и магов, которые могут быть слабее, но диапазон возможностей у них куда шире. Юных эсперов со всей Японии собирают в единый образовательный центр - Академгород. Там и учится главный герой Тома Камидзё. Дар у парня весьма странный: его правая рука - универсальный негатор, то есть, обнуляет любое парафизическое, магическое или божественное воздействие. А раз так, считает Тома, то и немногие крупицы счастья, посылаемые судьбой, до него просто не доходят, и вся его жизнь - полная невезуха (его любимая фраза). То на телефон наступит, то не с теми парнями свяжется, то обнаружит на перилах собственного балкона на редкость милое и голодное юное создание в костюме монашки... Юное создание, отъевшись и придя в себя, радостно сообщило, что звать ее Индекс, а родом она из Англии, где бежала из тайного церковного ордена. Братья-монахи заложили в память девушки-волшебницы содержание более 100 000 запрещенных магических книг, превратив носителя в живую библиотеку с указателем, то есть, индексом. Естественно, подобную ценность держали под строгим надзором, а ей не понравилось, свободы захотелось, понимаешь... В итоге вместе с нежданной гостьей у Томы прибавились сразу две проблемы. Первая - по следу беглянки идут могущественные маги-охотники, да и местные авторитеты уже заинтересовались. Вторая - такой массив информации без регулярной техподдержки вскоре просто убьет носителя. И разбирайся, Камидзё-сан, как хочешь. Вот такое невезение...

Кадзума Камачи

Проза / Фэнтези / Современная проза
Читатель
Читатель

Русская читающая публика хорошо помнит вырвавшийся у величайшаго русскаго сатирика крик: "нет у нас читателя"... Действительно, это был крик, крик человека, изверившагося в самом дорогом для него, а в результате оставалось сознание работы в беззвучном пространстве, как вертится маховое колесо, не соединенное приводами и передаточными аппаратами с десятками и сотнями тех механизмов, которые оно должно было приводить в движение. Картина получается самая печальная и безотрадная: маховое колесо вертится само по себе, а механизмы стоят без движения сами по себе. Тут есть от чего прийти в отчаяние. Но так ли это? Слишком обособленная жизнь столиц создает свои точки зрения, и мы позволяем себе взглянуть на дело из своего "сибирскаго далека", не вдаваясь в обобщения и выводы. Именно здесь нам хочется привести один жизненный факт, который пусть сам говорит за себя.  

Дмитрий Наркисович Мамин-Сибиряк

Проза / Историческая проза