Проза прочее

Не приходи вовремя (мифы о Хельвиге)
Не приходи вовремя (мифы о Хельвиге)

Этот сборник – фрагмент бескрайней авторской саги, объединенной общими героями, мотивами, отсылками к архаическому прошлому Евразии и Северной Америки.В язычестве я спасения не вижу, плохо отношусь к жертвоприношениям, сниманию скальпов и отрубанию голов, но столь напористое продвижение рациональной цивилизации, которая может похвастаться чем угодно, но не глубиной мышления и бескорыстностью веры, попросту пугает.Это – диалог между двумя враждующими стихиями, живущими во мне. Повторение темпераментов? Традиций? «Анимация», как сказал мой наблюдательный друг? – «Мертвые на подмогу поднимаются из могил» – не игра, не образ, не оборона. Это опора. Что касается персонажей – они ожили раньше автора. Стихи про вымышленного северного царя, начавшись с провокационной игры, и пройдя стадию удивленного осмысления, неожиданно выскользнули за пределы мифотворчества и археологии.

Вадим Геннадьевич Месяц

Проза / Проза прочее
Дьяволина Горького
Дьяволина Горького

Роман известного венгерского прозаика и драматурга Дёрдя Шпиро построен как фиктивные воспоминания Липы – Олимпиады Дмитриевны Чертковой (1878–1951), свидетельницы жизни Горького на протяжении десятилетий, медсестры и его последней любимой женщины (Дьяволина – ее итальянское прозвище, полученное в Сорренто). Удачно найденная форма позволила показать всемирно известного писателя глазами близкого ему человека изнутри его многолюдного дома, в котором, наряду с домочадцами, любовницами и приживалами, появляются известные деятели культуры и исторические лица от Саввы Морозова и Ленина до Зиновьева, Сталина и Ягоды. Горький, увиденный глазами Шпиро, фигура достойная сожаления, но все же трагическая: человек, полагавший, что с его авторитетом можно, идя на компромисс с властью, переиграть ее.

Дердь Шпиро

Проза / Проза прочее
Чудо о змие
Чудо о змие

История христианского подвига. Поединок святого Георгия со змием: духовный план. – Диктатор, я верю в Сына! Немыслимые слова эти, сказанные обычным голосом, разнеслись, повторенные эхом пустынно-роскошных зал… и по себе оставили они звонкой, напряженной тишину меж скошенными столпами солнца. Диоклетиан догадывался о чем-то подобном, хотя и не умел знать. Оно ведь было оно иным – посреди выражений ползучей злобы, разъевшего до костей страха, единовластного и тупого амока – как будто бы светящееся лицо Георгия. Такие попадались у странников, повидавших земли, и сделавшихся, подобно птицам и ветру, далекими от всего. Бывало – и у старых солдат, которые заглянули не раз в белесый и острый, как пламя, зрачок Медузы. И, разумеется, такими были лики у ближних – последователей Распятого, которых диктатор жег. Или, как почиталось оно изысканнее, посылал их в Амфитеатр. Где одни, разгневанные солнцем и голодом, звери – терзали их… а другие, смеющиеся с высоких ступеней выщербленного камня – видели. Диоклетиан снисходил и сам до присутствия на кровавых играх. И это располагало к нему народ. Вероятно, плебеям было приятно чувствовать, что в определенном смысле и он, «божественный», представляет собой плоть от плоти развеселой римской толпы. Едва ли было известно…

Ярослав Астахов

Проза / Проза прочее
Мимоходом. Дневник наблюдений
Мимоходом. Дневник наблюдений

Из-под пера члена Союза писателей России Владимира Ноговицына вышла дюжина поэтических и прозаических книг. Его литературные произведения переведены на ряд европейских языков, публиковались в журналах, литературно-художественных альманахах (например, «Родина Ломоносова», «Белый пароход», «Двина» (Архангельск), «Вель» (Вельск), «Рабоче-крестьянский корреспондент» и «Пограничник» (Москва), «№ 66» (Хапаранда, Швеция) и сборниках в России, Польше, звучали в эфире Радио России и Польского Телевидения.Своеобразие его новой книги в том, что в нее вошли записи, сделанные ненароком, между прочим. По сути, это подмеченное в минуты отдохновения. Действительно, мимоходом… Но эти заметки, мысли вслух, порой неожиданные и парадоксальные, вряд ли оставят читателя равнодушным…

Владимир Валерьевич Ноговицын

Проза / Проза прочее