Проза прочее

Я подарю тебе солнце
Я подарю тебе солнце

Выход дебютного романа Дженди Нельсон ознаменовал появление в современной молодежной литературе нового и талантливого дарования.Второй роман писательницы «Я подарю тебе солнце» моментально занял первые строчки в списках бестселлеров. Книга стала лидером продаж в 32 странах, была удостоена всех возможных наград и принесла Дженди Нельсон мировую известность, а права на экранизацию куплены задолго до выхода книги.Ноа и Джуд. Брат и сестра, такие разные, но самые близкие друзья на свете. До тех пор, пока страшная семейная трагедия не разлучила их. Спустя три года они встретились снова. Какие испытания им предстоит пройти, чтобы научиться снова понимать друг друга?Это роман о дружбе и предательстве, творчестве и поисках себя и конечно же о любви во всех ее проявлениях.

Дженди Нельсон

Проза / Проза прочее
Я тебя выдумала
Я тебя выдумала

Алекс было всего семь лет, когда она встретила Голубоглазого. Мальчик стал ее первый другом и… пособником в преступлении! Стоя возле аквариума с лобстерами, Алекс неожиданно поняла, что слышит их болтовню. Они молили о свободе, и Алекс дала им ее. Каково же было ее удивление, когда ей сообщили, что лобстеры не говорят, а Голубоглазого не существует.Прошло десять лет. Каждый день Алекс стал напоминать американские горки: сначала подъем, а потом – стремительное падение. Она вела обычную жизнь, но по-прежнему сомневалась во всем, что видела. Друзья, знакомые, учителя могли оказаться лишь выдумкой, игрой ее разума. Алекс надеялась, что в новой школе все изменится, но произошло невероятное – она снова встретила Голубоглазого. И не просто встретила, а искренне полюбила. И теперь ей будет больнее всего отвечать на главный вопрос – настоящий он или нет.

Франческа Заппиа

Проза / Проза прочее
Когда нет прощения
Когда нет прощения

Виктор Серж (Виктор Львович Кибальчич, 1890–1947) – русский и франкоязычный писатель и поэт, сын народовольцев, анархист, революционер, заключенный в французскую тюрьму по «делу банды Бонно», деятель Коммунистической партии и Коминтерна, участник Левой оппозиции, ссыльный, эмигрант, социалистический гуманист. «Когда нет прощения» – последний роман Виктора Сержа, возможно наиболее провидческий, так как конец долгого пути героев романа, как и у Сержа – это Мексика. Опытные, стойкие и преданные коммунисты сталкиваются с бесчеловечной машиной репрессий и уничтожения и стараются выкарабкаться из этой жуткой системы, созданной ими самими во имя прекрасных гуманистических ценностей. При этом, никто не собирается предавать ни свои идеалы, ни личную и коллективную Историю.У романа завораживающая структура – четыре его части, происходящие в разные годы в четырех временах года, позволяют прозвучать важнейшим темам и образам каждый под своим особым знаком – холода и тьмы в блокадном Ленинграде, ветра в предвоенном Париже, жары в Мексике, огня в гибнущем Третьем Рейхе – благодаря этому роман превращается в симфонию, потрясает и завораживает.Издательство выражает благодарность Жилю Зильберштейну (Швейцария), Международному фонду им. Виктора Сержа и НПЦ «Праксис» за помощь в издании этой книги.

Виктор Серж

Проза / Проза прочее
Цена удачи
Цена удачи

Есть женщины настолько успешные, что, кажется, любые беды будут обходить их стороной.Натали Миллер была именно такой женщиной – судите сами: тридцать лет, помощник сенатора, безупречная внешность и сильный характер.Ее жизнь меняется всего за один день, когда ей ставят смертельный диагноз.От Натали уходит жених, начинаются проблемы на работе. Вскоре она остается наедине со своим горем и ее жизнь становится такой же, как у большинства обычных людей: унылые будни, которые скрашивают лишь просмотр телевизора и походы к психотерапевту.По совету врача Натали заводит личный дневник, чтобы доверить ему все свои тревоги и воспоминания.Заполняя дневник строка за строкой, Натали пытается понять, почему она, неcмотря на множество романов, осталась совсем одна.И вот, вспоминая всех тех, кто встретился ей на пути, и анализируя все то, что с ней случилось, она делает неожиданное открытие, которое, возможно, многое в ее жизни изменит.

Элисон Винн Скотч

Проза / Проза прочее
Собаки и олигархи
Собаки и олигархи

Вы, конечно, думаете, что адвокат честным трудом может сколотить огромное состояние, если он умный, образованный и к тому же еврей? Что достаточно всего лишь выбрать правильную страну для занятия юриспруденцией – Израиль? Что нужно научиться никому не верить и получать гонорары только авансом?Ну, это совсем уж сказки. Когда волосатый сутенер снимает с вас часы за долги вашего общего клиента – не сопротивляйтесь. Когда министр считает, что формальности не для него, – разубедите, и благодарность его будет безгранична. Ввязались ли вы в историю с собачьим приютом или в дела олигарха, требуете ли компенсацию за помятую физиономию или за поврежденный детородный орган – будьте оптимистами! Даже если с радостью проиграете процесс.Десятки судеб и сотни эпизодов из адвокатской практики и жизни, которые заставляют смеяться, плакать, сопереживать участникам криминальных и олигархических разборок, взлетам и падениям международных аферистов и государственных мужей.

Рами Крупник

Проза / Проза прочее
Черновики Иерусалима
Черновики Иерусалима

Книга «Черновики Иерусалима» – приключение, кажущееся на первый взгляд беззаботной и легкой постмодернистской игрой, в то же время претендует на нечто большее, а именно: на создание необходимого всякому горожанину пространства, насыщенного литературной реальностью в той же степени, в которой оно насыщено политической, исторической, религиозной и т.д., и т.п. Без этой литературной сферы жизнь представляется невозможной, так же как невозможна она без атмосферы и, скажем, без биосферы. Таким образом, речь в прямом смысле этого слова идет о насущном градостроительстве.Это отсутствовавший до сих пор в мировой литературе корпус художественных текстов о городе, чей генезис в современной культуре уникален и парадоксален. С одной стороны, Иерусалим на протяжении столетий находится в эпицентре нашей цивилизации, с другой – художественные тексты (в отличие от теологических и антропологических), содержащие в себе подлинные картины Иерусалима и жизни его обитателей, а не условный Святой Град, можно сосчитать по пальцам, да и те не являются созданиями классиков первой величины. И это несмотря на то, что многие из оных классиков в разные эпохи посещали Святую Землю. «Автор» (кавычки в данном случае – неизбежный инструмент тотально ироничного отношения повествователя к вопросу о собственном авторстве) постарался восполнить этот пробел в истории и практике литературы.

Некод Зингер

Проза / Проза прочее