Проза о войне

Город живых
Город живых

Промежуток между двумя горячими фазами Донбасского конфликта. Временное затишье. Воздух наэлектризован. Ощущается грядущая бойня. Все это понимают, но продолжают жить, стараясь не замечать этого. Простой студент решает, что нельзя оставаться в стороне. Но он не берёт в руки оружие. Его автоматом становится фотоаппарат. Постепенно он осознаёт, что в современных войнах информация играет большую роль. Вместе с этим осознанием приходит и ощущение трансформации сознания. Изменение отношения к миру, войне, людям и себе. Из этой книги вы узнаете, что происходит с сознанием рядового жителя горячей точки, а также что иногда делает посттравматический синдром в условиях гражданской войны, где люди, говорящие на одном языке, уничтожают друг друга, а в это время мирная жизнь продолжается параллельно с адом, творящимся совсем рядом.

Денис Игоревич Григорюк

Военное дело / Публицистика / Проза о войне
Дни боевые
Дни боевые

В лесах и болотах Северо-Западного фронта в первые годы Великой Отечественной войны зародилась мысль об этой книге. Боевые друзья — командиры нашей славной дивизии, под знаменами которой мы сражались с немецко-фашистскими захватчиками, мечтали описать фронтовую жизнь такой, как она есть, без всяких прикрас и скидок на нашу неопытность и промахи. Мы мечтали посмотреть на самих себя и на свои боевые дела со стороны, много лет спустя, в мирной обстановке, быть может, за чашкой чая.Мы обещали тогда друг другу претворить эту нашу общую мечту в жизнь.Все время я помнил об этом нашем уговоре, и все время меня не покидала мысль о книге. Много раз перелистывая фронтовые записи, просматривая страницы дорогих сердцу альбомов с фотоснимками, поглядывая на пожелтевшие от времени схемы и карты боевых действий, я вновь и вновь погружался в воспоминания о незабываемых суровых военных годах.Но одно дело мечтать, другое — претворить мечту в жизнь. И тут — то не хватало времени, то не позволяло здоровье...И все же, наконец, книга написана. Насколько она удалась, судить не автору. Но пусть не упрекнут меня читатели в том, что я при изложении событий в чем-либо покривил душой. Они изложены так, как протекали на наших глазах.

Павел Григорьевич Кузнецов

Биографии и Мемуары / Проза о войне / Документальное
Падение Кимас-озера
Падение Кимас-озера

Повесть Геннадия Фиша посвящена одному из ключевых эпизодов Второй советско-финской войны.Первую попытку  захватить Советскую Карелию белофинны предприняли в 1918 году, но были разбиты и отброшены на территорию Финляндии. Мирная передышка оказалась недолгой: осенью 1921 года, воспользовавшись тем, что в Карелии в тот момент не было крупных частей Красной армии, вооруженные отряды финнов снова пересекли советскую границу.Советское командование спешно перебрасывало войска на север. Тем временем в штабе Красной армии родился замысел отчаянно смелой операции: лыжный батальон, сформированный из курсантов петроградской Интернациональной военной школы, был отправлен в глубокий рейд по тылам белофиннов с задачей найти и уничтожить штаб финского корпуса...

Геннадий Семенович Фиш

Проза / Проза о войне / Военная проза
Гауптвахта
Гауптвахта

Эта история, написанная в эпоху Перестройки, странным образом пришлась не по душе нашим литературным перестройщикам. Они все дружно, в один голос заклеймили меня и мою повесть позором.Причём основания для такого, как говорил кот Бегемот, резкого отношения были все как на подбор одно удивительнее другого. Например: городская тюрьма не могла находиться на улице имени Фёдора Михайловича Достоевского, точно так же, как и гарнизонная гауптвахта не могла располагаться на улице имени Чернышевского. Поскольку таких глубокомысленных и многозначительных совпадений в реальной жизни быть не может, то, стало быть, сюжет грешит условностью и схематизмом. То, что один из отрицательных героев повести еврей, — это, естественно, антисемитизм. То, что у одного из персонажей повести мать оказалась на Западе потому, что вышла замуж за американца, — явное недоразумение: автор просто не знал или забыл, что в описываемое время браки между советскими гражданами и представителями капиталистических держав были запрещены…Разумеется, всё это чушь, которую я, автор, отметаю с презрением и гадливостью. В моей повести — всё правда. Всё было ровно так, как я описал, и мне ли, автору, не знать об этом.Да ведь и подразумевалось-то на самом деле что-то совсем-совсем другое, а не то, в чём меня упрекали вслух. Что-то очень важное для придирающихся — вот только я так и не понял что. Да и понимать не хочу.Тогда же моя повесть получила одобрение от Знаменитого Литовца. Он сказал, что повесть произвела на него сильное впечатление, а на насмешки призвал не обращать внимания. Помочь он мне так и не смог, хотя и пытался. Его как раз самого тогда травили: отлучили от всех без исключения постов союзного значения и велели сидеть в своей Литве и не рыпаться.На долгие годы я отложил свою повесть в ящик письменного стола и совсем забыл о ней. И вот только теперь вспомнил. Как бы там ни было, а именно Знаменитому Литовцу я и посвящаю свою «Гауптвахту».Полуботко В.Ю.

Владимир Юрьевич Полуботко

Проза / Проза о войне / Военная проза
Тринадцатая рота (Часть 2)
Тринадцатая рота (Часть 2)

Роман «Тринадцатая рота»– это сатирическое произведение. Действия в нем происходят то в войсках Гитлера, рвущихся к Москве, то в отрядах советских партизан. Оружием меткой фронтовой сатиры разятся фашистские захватчики и их прихвостни – бургомистры, старосты, полицаи.Тринадцатая рота мирных строителей оборонительных рубежей в первый же день войны оказалась на западной границе в окружении. Тяжелое положение сложилось у людей. Ни оружия, ни боеприпасов. Свои части отошли далеко на восток… И тогда оставшийся за командира роты старшина Иван Бабкин, он же Гуляйбабка, создает так называемое «Благотворительное единение (общество) искренней помощи сражающемуся Адольфу» БЕИПСА, и под этим знаменем рота отправляется вслед за фашистской армией на восток

Николай Егорович Бораненков , Николай Бораненков

Проза о войне / Юмор / Прочий юмор
Плач перепелки. Оправдание крови
Плач перепелки. Оправдание крови

Издательская аннотация отсутствует._____Иван Чигринов — известный белорусский прозаик, автор сборников повестей и рассказов, ряда романов. На русском языке издавались его книги «По своим следам» («Советский писатель», 1968) и «В тихом тумане» («Молодая гвардия», 1970).Романы «Плач перепелки» и «Оправдание крови» — первые две части его трилогии о Великой Отечественной войне. События в них развертываются в небольшой лесной деревеньке. Автор правдиво и художественно ярко рисует начальные месяцы войны, мужество и стойкость советского народа в борьбе с фашистскими оккупантами.За романы «Плач перепелки» и «Оправдание крови» Иван Чигринов Союзом писателей СССР и Главным политическим управлением Советской Армии и Военно-Морского Флота награжден серебряной медалью имени А. А. Фадеева. из сети

Иван Гаврилович Чигринов

Проза о войне / Современная русская и зарубежная проза
От Заполярья до Венгрии. Записки двадцатичетырехлетнего подполковника. 1941-1945
От Заполярья до Венгрии. Записки двадцатичетырехлетнего подполковника. 1941-1945

Генерал-майор Петр Львович Боград относится к тем фронтовикам, которые прошли Великую Отечественную войну от первого до последнего дня. Юношей, в начале жизненного пути, П. Л. Боград оказался в эпицентре жестокого противостояния. Удивительно сложилась судьба молодого лейтенанта, выпускника военного училища, 21 июня 1941 г. прибывшего по распределению в Прибалтийский особый военный округ. Вместе со всеми он сполна испытал горечь первых поражений: отступление, окружение, ранение. Уже в 1942 г., благодаря незаурядным способностям, П. Л. Боград был выдвинут в командиры стрелкового батальона. В 22 года он стал начальником штаба полка, а войну закончил подполковником, исполняющим должность начальника штаба стрелковой дивизии. Его воспоминания о сражениях, участником которых он был, потрясающих эпизодах боев и обычной жизни на фронте отличаются точностью и масштабом видения событий.

Петр Львович Боград

Биографии и Мемуары / История / Проза о войне / Образование и наука / Документальное
Жизнь в цвете хаки. Анна и Федор
Жизнь в цвете хаки. Анна и Федор

Закон жизни неизменен: что посеешь, то и пожнешь! Череда невыносимых испытаний, чувственных искушений и трагических событий становится пыткой для героев, порой несовместимой с жизнью. Амбиции одних, интриги других, мелочность и ограниченность третьих мало кому позволяют занять свое место под солнцем: открытые кем-то врата смерти никого не забудут. Повесть не только о жестокой судьбе, о горестях войны и послевоенного времени – она о безграничном самопожертвовании, о бессмертной всеобъемлющей любви, к сожалению, имеющей и оборотную сторону. Основана история на реальных событиях в жизни реальных людей и многим поможет по-новому взглянуть на отношения в своей семье, заставит переоценить современность, а может, и ответить на вопрос: «Что я могу успеть изменить в своей жизни, чтобы стать счастливым!»

Ана Ховская , Лена Ховская , Лена Ховская

Биографии и Мемуары / Проза о войне / Документальное