Прочее

Халим. В плену у шейха
Халим. В плену у шейха

Вжав в кожу моей шеи острое лезвие, он взглянул на меня сверху вниз.– Я – Халим эль Хамад. Я здесь закон и власть. Это мой город. Это моя страна. И ты моя.– Я не вещь! – шиплю на него сквозь зубы, хотя стоя на коленях не очень-то удобно проявлять свою твёрдость.– Ты вещь. Моя вещь, – он кривится в оскале, нажимает лезвием посильнее и вниз по шее, прямо в ложбинку между грудей стекает первая капля моей крови. – Моя русская шармута. Твоя жизнь зависит от меня. Запомни мои слова, Райхана, лишь я решаю, будешь ли ты радоваться жизни или падёшь в ад, – он говорит спокойно, выговаривает каждое слово чётко и отрывисто. А я остервенело дёргаю головой, силясь избавиться от его руки, что сжимает мои волосы на затылке.– Ирина! Меня зовут Ирина! – кричу, захлёбываясь слезами. Всё-таки не удержалась, заплакала.– Забудь это имя. Теперь ты Райхана. Ирины больше нет. Ей перерезали глотку в каком-то борделе.ТЕКСТ СОДЕРЖИТ СЦЕНЫ НАСИЛИЯ!Содержит нецензурную брань.

Анастасия Шерр

Самиздат, сетевая литература
Апельсинки для бывшего
Апельсинки для бывшего

― Давно не виделись, ― Глеб приподнял бровь и изучил правую руку Аси. ― Смотрю, не замужем?― Нет, ― каменея от страха, вымолвила она.― И детей нет? ― задал вопрос, от которого в ее жилах застыла кровь.«Есть, Исаков, есть, ― мысленно ответила Ася. ― Две прекрасные дочери. И цвет глаз у них твой, и черты лица. Но ты никогда о них не узнаешь».― Детей тоже нет, ― соврала Ася, и в этот момент из кабинета выбежали две ее апельсинки.― Мам, смотри, что мы нарисовали! ― показав рисунки, прокричали девочки.Глеб прищурился, а от его ледяного тона захотелось поежиться:― Ты мне соврала. Зачем?Пять лет назад питерский бизнесмен Глеб Исаков предложил Асе за хорошие деньги стать его фиктивной невестой. Она согласилась, а потом… влюбилась в него. Вот только для Исакова она как была фиктивной невестой, так ей и осталась. Получив обещанный гонорар, Ася уехала в другой город. Только не одна, а с двумя дочерями под сердцем, о которых Исаков никогда не должен был узнать. Но теперь он стал ее боссом, и все пошло по другому сценарию…

Елена Попова

Современные любовные романы / Самиздат, сетевая литература
Не твоя дочь
Не твоя дочь

— Посмотри мне в глаза и ответь: это моя дочь? — от холодного, забытого тона мороз по коже, но я не собираюсь прятать глаза в пол. Тихомирову пора вспомнить, что я даже восемнадцатилетней девчонкой никогда не отступала, а теперь я мама. Мама замечательной малышки, которую не дам в обиду.— Смотрю тебе в глаза и повторяю: у моей дочери нет биологического отца. Если в будущем я встречу достойного мужчину, верю, что он захочет удочерить… — фраза застывает на губах, пальцы Глеба сжимают мою шею. Выпад был такой резкий, что я не успела увернуться. Он ничего не говорит, но взгляд такой красноречивый, что мороз пробирает до костей. Готов меня убить только за то, что я родила от него ребенка, не сделав аборт, или за то, что в моей жизни может появиться другой. Тихомиров всегда был собственником.

Кристина Майер

Самиздат, сетевая литература
Будешь моей, детка
Будешь моей, детка

— Меня отчислят, если я не оплачу семестр в течение этой недели. И я навсегда потеряю шанс на то, чтобы выбраться из того болота, в котором живу. Вот что такое настоящие проблемы, Соболевский! Но тебе этого никогда не понять.— Детка, все, что решается деньгами — не проблема, а расходы, — лениво улыбается Тимур Соболевский, следя за мной взглядом кота, поймавшего мышь.— Когда эти деньги есть — то да, расходы, — огрызаюсь я. — А когда их нет и взять неоткуда — проблема.— И где твое бизнес-мышление, детка? За что тебя только хвалят преподы, а? Тут же явно рисуется взаимовыгодный обмен, — с каждым словом он подходит все ближе, и я непроизвольно отступаю назад. — У меня есть деньги, которые тебе нужны. И я готов их тебе дать. Потому что у тебя есть то, что нужно мне.— Что? — хрипло спрашиваю я пересохшим от волнения горлом.— Ты.

Анастасия Градцева , Инна Стужева

Современные любовные романы / Самиздат, сетевая литература / Романы