Поэзия

Море и жаворонок. Из европейских и американских поэтов XVI–XX вв.
Море и жаворонок. Из европейских и американских поэтов XVI–XX вв.

Представительная антология пяти веков поэзии, в которую входят крупнейшие поэты Старого и Нового Света (Джон Донн, Джон Китс, Уильям Шекспир, Льюис Кэрролл, Уильям Йейтс, Эмили Дикинсон и другие), суммирует полувековую работу известного переводчика Григория Михайловича Кружкова.Английские, американские, французские и испанские стихи даются в хронологическом порядке, выявляющем общие тенденции европейской поэзии. Начинается книга со своеобразного пролога: древнеирландских стихов раннего Средневековья – именно здесь впервые появилась рифмованная поэзия, вскоре распространившаяся по всему континенту.Григорий Кружков – лауреат Государственной премии РФ, премии Гильдии переводчиков «Мастер», Большой Бунинской и Волошинской премий и др.; профессор, член Шекспировской комиссии РАН; почетный доктор литературы Дублинского университета.

Григорий Михайлович Кружков , Коллектив авторов , Антология

Классическая зарубежная поэзия / Прочее / Зарубежная классика
Сонеты
Сонеты

Родоначальник современной лирики, известный всему миру поэт итальянского Возрождения Франческо Петрарка (1304–1374) не только изменил содержание поэзии, но и создал совершенную стихотворную форму. Его стихи музыкальны, а образы изящны. Лирика Петрарки оказала большое влияние на развитие европейской поэзии. Наряду с Данте и Дж. Боккаччо он считается создателем итальянского литературного языка.В молодости Петрарка готовился стать юристом, но желание прославиться заставило его писать. И хотя к концу жизни он осознал бренность славы перед вечностью, все-таки достиг желаемого — поэта увенчали лаврами в римском Капитолии.В данном сборнике представлены все 317 сонетов этого бессмертного поэта. Они обращены к реально существовавшей женщине и состоят из двух частей: «На жизнь Мадонны Лауры» и «На смерть Мадонны Лауры». Книгу открывает автобиографическая проза «Письмо к потомкам», ставшая едва ли не первой в своем роде.

Франческо Петрарка

Поэзия
ПоэZия русского лета
ПоэZия русского лета

События Русской весны всколыхнули многие неравнодушные сердца, заставили людей вновь обратиться к своим историческим и культурным корням, стали точкой отсчета нового времени.В эту книгу вошли стихотворения и поэмы людей, которые с 2014 года создают новую русскую фронтовую поэзию. Их голоса пронизаны болью и горечью потерь и в то же время упорной надеждой, мужеством и непоколебимой верой в торжество правды и победы добра над злом.«ПоэZия русского лета» не просто сборник — это памятник нашим неспокойным временам, пробуждению русского духа и смелости тех, кто снова встал на защиту своей родной земли.Издательская группа «Эксмо-АСТ» и телеканал RT, при поддержке Российского книжного союза, запустили поэтический марафон, посвящённый новой русской фронтовой поэзии!Клипы поэтов и общественных деятелей с чтением стихов из сборника «ПоэZия русского лета» размещены в аккаунтах социальной кампании «У страниц нет границ» в ВКонтакте, ОК и Telegram.Каждый, кто хочет выразить свои чувства, может прочитать стихи из сборника и опубликовать в своем аккаунте, отметив хештеги#поэzиярусскоголета и #устраницнетграниц.Приглашаем к участию в поэтическом марафоне!В формате PDF A4 сохранён издательский дизайн.

Анна Долгарева , Семен Пегов , Анна Ревякина , Елена Заславская , Дмитрий Молдавский

Поэзия / Поэзия / Cтихи, поэзия / Стихи и поэзия
В Датском королевстве…
В Датском королевстве…

Номер открывается фрагментами романа Кнуда Ромера «Ничего, кроме страха». В 2006 году известный телеведущий, специалист по рекламе и актер, снимавшийся в фильме Ларса фон Триера «Идиоты», опубликовал свой дебютный роман, который сразу же сделал его знаменитым. Роман Кнуда Ромера, повествующий об истории нескольких поколений одной семьи на фоне исторических событий XX века и удостоенный нескольких престижных премий, переведен на пятнадцать языков. В рубрике «Литературное наследие» представлен один из самых интересных датских писателей первой половины XIX века. Стена Стенсена Бликера принято считать отцом датской новеллы. Он создал свой собственный художественный мир и оригинальную прозу, которая не укладывается в рамки утвердившегося к двадцатым годам XIX века романтизма. В основе сюжета его произведений — часто необычная ситуация, которая вдобавок разрешается совершенно неожиданным образом. Рассказчик, alteregoaвтopa, становится случайным свидетелем драматических событий, разворачивающихся на фоне унылых ютландских пейзажей, и сопереживает героям, страдающим от несправедливости мироустройства. Классик датской литературы Клаус Рифбьерг, который за свою долгую творческую жизнь попробовал себя во всех жанрах, представлен в номере небольшой новеллой «Столовые приборы», в центре которой судьба поколения, принимавшего участие в протестных молодежных акциях 1968 года. Еще об одном классике датской литературы — Карен Бликсен — в рубрике «Портрет в зеркалах» рассказывают такие признанные мастера, как Марио Варгас Льоса, Джон Апдайк и Трумен Капоте.

авторов Коллектив , Олег Владимирович Рождественский , Анастасия Строкина , Елена Александровна Суриц , Анатолий Николаевич Чеканский

Публицистика / Драматургия / Поэзия / Классическая проза / Современная проза
Четыре туберозы
Четыре туберозы

Молодой исследователь Николай Носов собрал в своей книге произведения четырех «минорных» авторов Серебряного века — Сергея Соколова, Нины Петровской, Александра Ланга и Иоганнеса фон Гюнтера. Они входили в круг общения В. Я. Брюсова, Андрея Белого, К. Д. Бальмонта, В. Ф. Ходасевича. На фоне знаменитых современников эти авторы оказались в тени, к их текстам фактически не возвращались уже более столетия. Составитель посвящает каждому автору обстоятельный биографический очерк, обнажая искания своих героев на фоне эпохи. Сделана попытка понять мистическую, иррациональную, метафизическую составляющую их творчества. Рассказы, стихи, поэмы, драмы, печатавшиеся в самом начале XX века, вновь становятся фактом русской литературы.

Сергей Соколов , Нина Ивановна Петровская , Иоганнес фон Гюнтер , Александр Ланг , Нина И. Петровская

Драматургия / Поэзия / Проза / Классическая проза / Стихи и поэзия
Исчадие рая
Исчадие рая

Череда страшных убийств – безжалостных, коварных, тщательно спланированных и требующих немалого мастерства – потрясает узкий мирок элитарного общества, давно отгородившегося от жизни неприступным забором.В жизни этих людей было все, что давало полные основания сравнить ее с раем. Рай этот был отнюдь не дарован им кем-то. Его строили они сами, по кирпичику, складывая ограду и тонкими стебельками высаживая в райскую землю будущие кущи.Когда же решили они, что их собственный, персональный рай возведен наконец на этой грешной земле, вдруг оказалось: в нем поселилось страшное существо – хитрое, изворотливое, кровожадное. Чужих сюда не пускали, и оставалось только одно – хищник рожден и вскормлен здесь, он не что иное, как исчадие рукотворного рая.Марина Юденич – одна из самых популярных сегодня писательниц России, первые романы которой разошлись неслыханными тиражами. И в новом романе она остается верна себе: ощущение постоянного присутствия негласных свидетелей и посланцев вечности не оставляет читателя до последней страницы, пока не раскрывается страшная тайна исчадия.И тогда незаметно приходит мысль: рай и ад, грехопадение и подвиг – разве не сосуществуют они в наших душах, в вечной борьбе, но и вечном единстве? И если вдуматься, страшный монстр, вырвавшийся на свободу, пожирает только избранных…

Марина Андреевна Юденич , Гайда Ярукина , Марина Юденич

Детективы / Поэзия / Проза / Прочие Детективы / Современная проза
Стихотворения Поэмы Проза
Стихотворения Поэмы Проза

Яков Петрович Полонский (1819–1898) — замечательный лирик, обладающий в наивысшей степени тем, что Белинский в статье о нем назвал "чистым элементом поэзии". В его творчестве отразилась история всей русской классической поэзии XIX века: Полонский — младший современник Жуковского и старший современник Блока.Яков Петрович Полонский — как бы живая история русской поэзии XIX века. Его творчество захватило своими краями всю классическую русскую поэзию: первые стихотворные опыты гимназиста Полонского заслужили одобрение Жуковского, и вместе с тем имя Полонского еще было живым поэтическим именем, когда начал писать Блок, для которого поэзия Полонского была «одним из основных литературных влияний». Среди поэтов конца века, с их духовным и стилевым разладом, Полонский занимает особое место — в его лирике воплотилось то лучшее, что дал поэзии XIX век: неразложимая цельность и глубина содержания, свобода и естественность выражения, благородство и прямодушие, твердая ясность идеала.Хотя Полонский писал и поэмы, и рассказы, и воспоминания (особенно замечательны — о Тургеневе, с их подкупающим сочетанием простодушия и проницательности), все же он, конечно, прежде всего — лирический поэт, обладающий в наивысшей степени тем, что Белинский в статье о нем назвал «чистым элементом поэзии». Пожалуй, ни о ком другом этого нельзя сказать с такой определенностью, как о Полонском: никакая другая жизненная роль «не подходила» ему, кроме роли поэта. В каком-то смысле Полонский был центром, точкой пересечения множества литературных, общественных, личных отношений своего времени. Место это принадлежит ему не по размаху и мощи поэтического гения, не по резкости и оригинальности общественной позиции, но по особой, одному Полонскому в такой мере свойственной поэтической отзывчивости, живого и как бы неизбежного отклика на все совершающееся вокруг него. Органическое, «стихийно певческое» начало в сочетании с постоянной готовностью души к отклику и создают в первую очередь своеобразие поэтической личности Полонского.

Яков Петрович Полонский

Поэзия / Стихи и поэзия