Критика

Об истинности понятий или достоверности человеческих знаний
Об истинности понятий или достоверности человеческих знаний

«…Сущность брошюры, если передать её в вопросах и ответах, имеет следующий вид. Г. Кусаков спрашивает меня (то есть, не лично меня, а вообще всякое Я, понимаемое в философском смысле): «знаете ли вы что-нибудь?» Я, не имея мудрости Сократа, чтобы ответить: «знаю только то, что ничего не знаю» – отвечаю: «знаю». Г. Кусаков экзаменует меня, вопрошая: «что вы знаете?..» Я, разумеется, становлюсь в тупик от внезапности вопроса и, запинаясь, отвечаю: «да мало ли что я знаю… многое знаю… Ну, знаю, например… ну, например, я знаю, что вот это – рука, и что рука эта мне принадлежит». И я решаюсь посмотреть в глаза г. Кусакову, полагая, что удовлетворил его своим ответом. Оказывается, однако, что это не так легко сделать…»

Николай Александрович Добролюбов

Критика / Документальное
Право на работу
Право на работу

«Не скажу, однако, чтобы среди "дымов" отечества, встретивших меня по возвращении в Россию, после моей летней поездки в Голландию, мне показались "приятными" две рецензии о моих книгах, помещенные за мое отсутствие в "Утре России" (No№ 149 и 179) К. Д. Бальмонтом. Дело, конечно, не в том, что Бальмонт отнесся к моим книгам отрицательно: с таким отношением критики я встречался достаточно часто, и оно меня тревожит мало. К тому же и мне случалось высказываться резко отрицательно о многих книгах Бальмонта (последнего периода его деятельности). Года два назад я писал: "Бальмонт, конечно, уже сказал свое последнее слово; будет ли он писать еще или нет, уже не важно" ("Далекие и близкие", стр. 106). Теперь Бальмонт пишет обо мне: "Можно опасаться, что Валерий Брюсов, как лирический поэт, близок к смерти". Остается только сказать, что мы "поквитались"…»

Валерий Яковлевич Брюсов

Критика / Документальное
Бернард Мопрат, или перевоспитанный дикарь, сочинение Жорж Занд (г-жи Дюдеван)
Бернард Мопрат, или перевоспитанный дикарь, сочинение Жорж Занд (г-жи Дюдеван)

«Мопра» есть одно из лучших созданий Жоржа Занда. В основе этой повести лежит мысль глубокая и поэтическая: молодой человек, воспитанный в шайке феодальных воров и разбойников, влюбляется, со всею силою дикой и девственной натуры, в девушку с душою возвышенною, характером сильным и тем не менее прекрасную и грациозную. Действием непосредственного влияния своей красоты и женственности она обуздывает животные и зверские порывы его страсти, постепенно из дикого зверя делает ручного зверя, а потом и человека, научив его любить кротко, почтительно, благоговейно и беззаветно, всего ожидать от любви, а не от прав своих, и свято уважать личную свободу любимой женщины. Прекрасная мысль эта развита в высшей степени поэтическим образом…»

Виссарион Григорьевич Белинский

Критика / Проза / Русская классическая проза / Документальное
Стихотворения Н. М. Языкова
Стихотворения Н. М. Языкова

«…считаем нелишним указать также и на первое время поэтической деятельности Языкова, когда «шалости любви нескромной, пиры и разгул» воспевал он только между прочим, а лучшую часть своей деятельности посвящал изображению чистой любви к родине и стремлений чистых и благородных. В то время муза его была еще свободна от многих предрассудков кружка, которые заметны в некоторых произведениях последних годов его жизни. Тогда он воспевал родину – не как безусловно совершенную страну, которой одно имя должно повергать в священный трепет, не говоря уже о ее пространстве, ее реках, морозах, кулаках и прочих затеях русской остроты. Нет, источник его тогдашнего сочувствия к родине был гораздо выше: он славил ее подвиги, ее благородные порывы, без всякого затаенного желания приписать их именно известному времени или стране…»

Николай Александрович Добролюбов

Критика / Документальное
Новые сочинения Г. П. Данилевского
Новые сочинения Г. П. Данилевского

Критикуя тип романа, который был создан Данилевским, Салтыков высказал ряд принципиальных литературно-теоретических положений. Он не случайно назвал этот роман «исключительным явлением» и связал его с традицией А. Дюма и Феваля. Эту традицию, в первую очередь, характеризует «внешний, чисто сказочный интерес», чуждый русской литературе, которую всегда отличало сдержанное и трезвое отношение к действительности. Салтыков обосновывает очень важную для его эстетики идею внутренней сущности драматизма и комизма. В рецензии на «Новые сочинения» Салтыков вновь противопоставляет Данилевского «большинству наших романистов и повествователей», которые «обращают преимущественное внимание на психологическую разработку характеров и на разрешение тех или других жизненных задач, интересующих общество, фабулу же собственно ставят на отдаленный план». Преимущественное внимание к «фабуле», к занимательности отбрасывает, по мнению Салтыкова, творчество Данилевского к литературной эпохе до Белинского.

Михаил Евграфович Салтыков-Щедрин

Критика / Документальное