«Смотрим на чужие страдания» (2003) – последняя из опубликованных при жизни книг Сьюзен Сонтаг. В ней критик обращается к своей нашумевшей работе «О фотографии» (1977), дописывая, почти тридцать лет спустя, своего рода послесловие к размышлениям о природе фотографического изображения. На этот раз в центре внимания – военная фотография, документальные и постановочные снимки чужих страданий, их смысл и назначение.
Сьюзен Зонтаг , Сьюзен Сонтаг
Вальтер Скотт
Комментарии к книге "Шах фон Вутенов. Пути-перепутья. Госпожа Женни Трайбель"
Теодор Фонтане , Н. Верновская
«В том колоссальном успехе, которым пользуется к России ибсеновский Бранд, поражает в особенности одна черта: восторженное поклонение относится в данном случае не столько к Ибсену, сколько к самому Бранду, успевшему за короткий срок стать героем нашего времени, идолом русской интеллигенции…»
Евгений Николаевич Трубецкой , Изабелла Лиховидова , Евгений Трубецкой
«То поэтическое, что есть у Полонского, надо извлекать из множества строк его, которые представляют собою не поэзию, а только стихи. Писатель редких вдохновений, он был замечательно искусный версификатор, и порою для него как бы не существовали технические усилия и трудности размеров и рифмы. Непринужденно и легко, будто разговорная речь, льется у него простой, ненарядный и часто недорогой стих. Но этой способностью послушных созвучий он злоупотреблял в том отношении, что ему все равно было, какие сюжеты облекать в стихотворение, достойна ли последнего самая тема или нет, соответствует ли выбранный ритм внутренней музыке и смыслу данной пьесы: это все неважно – лишь бы стихи…»
Юлий Исаевич Айхенвальд
Дмитрий Евгеньевич Галковский , Дмитрий Галковский
«Так говорит летопись о великом князе Владимире. Эта приветливая, пиршественная сторона его жизни перешла в народные песни. Владимир удержался в памяти народной, как радушный, ласковый хозяин, к которому всё собиралось на пир, не только изо всего Киева, но и со всех сторон русской земли. Владимир созывал «старейшины по всем градом и люди многы», говорится в другом месте летописи, и отовсюду ехали к нему гости…»
Константин Сергеевич Аксаков
Вацлав Вацлавович Воровский , В Воровский
Идея Земли как большого космического корабля, высказанная Фуллером, предполагает бережное и эффективное использование ее ресурсов на основе специфических понятий и технологий. При этом Фуллер утверждает, что при рациональном использовании ресурсов хватит на всех. Тем не менее, такая идея неизбежно ведет к идее единого управления Землей, или "единого правительства", которая выглядит не то, что не гуманистично и не благодатно, но подчас и совсем одиозно. Более того, многими такое единство управления и воспринимается как единственно возможное в условиях все более четко обозначающегося дефицита ресурсов. Только вот навряд ли большинство тех, кто заинтересован в таком единстве управления, что-либо смыслит в устройстве этого корабля. Ситуация напоминает известную басню про мартышку и очки: будучи нанизанными на хвост, они оттого не делают его носом.
Ричард Бакминстер Фуллер
Иннокентий Федорович Анненский , Иннокентий Анненский
«…таким образом, можно сказать, что науки были прежде университетов, академий, профессоров, магистров, бакалавров. Где натура, где человек, там учительница, там ученик – там наука.Хотя первые понятия диких людей были весьма недостаточны, но они служили основанием тех великолепных знаний, которыми украшается век наш; они были первым шагом к великим открытиям Невтонов и Лейбницев – так источник, едва, едва журчащий под сению ветвистого дуба, мало-помалу расширяется, шумит и наконец образует величественную Волгу…»
Николай Михайлович Карамзин
«Эта книга, не принадлежа собственно к тому, что обыкновенно называется «литературою», – тем не менее принадлежит к важнейшим произведениям современной литературы и весом своей внутренней ценности перетянет многие пуды романов, повестей, драм – даже «патриотических». Явление такой книжки, как «Сельское чтение», должно радовать всякого истинного патриота, всякого друга общего добра. Бедна наша учебная литература, беднее ее наша детская литература, и мы сказали бы, что беднее всех их наша простонародная литература, если бы только у нас существовала какая-нибудь литература для простого народа…»
Виссарион Григорьевич Белинский
«Когда-то Розанов писал о Мережковском: «Вы не слушайте, что он говорит, а посмотрите, где он стоит». Это замечание очень глубокое; часто приходит оно на память, когда читаешь и перечитываешь Мережковского…»
Александр Александрович Блок
Мало того, что Кржижановский, мало того, что Сигизмунд, так он еще и Доминикович. «Прозёванный гений» русской литературы. Читайте! Завидуйте! И продолжайте читать! Дабы правильно всё понимать и о первых, и о вторых, и о третьих в этой летописи — Русской литературе.
Сигизмунд Доминикович Кржижановский , Вадим Перельмутер
«В 1828 году мною изданы в свет записки о Монголии. Как скоро сие сочинение появилось, то французские ориенталисты сильно восстали против него. Причина тому была открытая. В моих записках между прочим помещено было краткое историческое обозрение монгольского народа, которое во многом противоречило сведениям о сем народе, давно уже распространенным в Западной Европе французскими ориенталистами. Споры по сему предмету, происходившие между мною и Клапротом, ограничивались одними объяснениями, ни мало не объяснявшими сущность дела…»
Никита Яковлевич Бичурин
Евгений Иванович Замятин
Иммануил Кант (1724—1804) – один из ведущих мыслителей эпохи Просвещения, родоначальник немецкой классической философии, основатель критического идеализма, внесший решающий вклад в развитие европейской философской традиции.В работе «Пролегомены ко всякой будущей метафизике, которая может появиться как наука» Кант раскрывает предмет и задачи метафизики, предваряя понимание «Критики чистого разума».В сборник входят также произведения «Грезы духовидца, поясненные грезами метафизики», в котором Кант остроумно и изящно критикует мистика Сведенборга, и «О форме и принципах чувственно воспринимаемого и интеллигибельного мира».В формате PDF A4 сохранен издательский макет книги.
Иммануил Кант
«…В нашей журналистике с началом нынешнего года произошло столько перемен, что 1839 год должен составить эпоху в ее летописях. Явились два новые журнала; некоторые старые изменились. … Но начнем по порядку и не забудем и прочих журналов. С кого же начать? – Мы не будем долго думать и начнем – с «Современника», потому что ни один журнал не читаем мы с таким удовольствием, ни один журнал так высоко не ценим, как «Современник»…»
Ефим Захарович Захаров
«Между современными русскими поэтами г. Некрасов занимает привилегированное положение. Когда, лет двенадцать назад, на поэзию и поэтов вообще в журналистике нашей поднялось жестокое гонение, когда любимейшие и бесспорно талантливейшие поэты низвергались в пьедесталов, поражаемые громами фельетонной критики, когда публицисты, в поисках за общественным злом, останавливались на стихах гг. Фета, Майкова, Полонского, – в эту тяжелую годину г. Некрасов счастливо избегнул участи своих собратов. Несмотря на то что занятия поэзией единогласно признаны петербургскою критикой несоответствующими достоинству развитого человека, г. Некрасов невозбранно продолжал и продолжает наполнять страницы самых quasi-прогрессивных изданий своими стихами, и петербургская критика не находит чтоб обстоятельство это причиняло какой-либо ущерб нашему общественному развитию. Короче, какая-то счастливая волна видимо отделила г. Некрасова от общего течения и благополучно понесла его в попутную сторону…»
Василий Григорьевич Авсеенко
Жизнь, смерть и бессмертие – это то, что лежит на донышке каждой думы Василия Шукшина. Не психологические портреты шукшинских героев в центре внимания автора. Перед читателем раскрывается картина миропонимания русского человека, где древнее, пережитое предками, неожиданно врывается в повседневность сегодняшнего дня.
Евгений Васильевич Черносвитов
Рецензия студента Уральской академии государственной службы на книгу А.Л. Дворкина «Сектоведение. Тоталитарные секты», опубликованная в научном общественно-политическом журнале «Без темы» (ISSN 1994-4373).
Виктор Викторович Сухоруков
историк искусства и литературы, музыкальный и художественный критик и археолог.
Владимир Васильевич Стасов
Евгений Львович Марков (1835–1903) — ныне забытый литератор; между тем его проза и публицистика, а более всего — его критические статьи имели успех и оставили след в сочинениях Льва Толстого и Достоевского.
Евгений Львович Марков , Николай Дмитриевич Ахшарумов
«Несмотря на разнообразие требований и стремлений нашей современной критики изящного, можно, кажется, усмотреть два основные начала в ее оценке текущих произведений словесности. Начала эти и прежде составляли предмет деятельной полемики между литераторами, а в последние пять лет они обратились почти в единственный сериозный вопрос, возникавший от времени до времени на шумном поле так называемых обозрений, заметок, журналистики. Начала, о которых говорим, по существу своему еще так важны в отношении к отечественной литературе, еще так исполнены жизни и значения для нее, что там только и являлось дельное слово, где они были затронуты, там только и пропадали личные страсти и легкая работа присяжного браковщика литературы, где они выступали на первый план…»
Павел Васильевич Анненков
«… ключа к пониманию таланта Достоевского нужно искать именно в его жизни и его литературной деятельности, предшествовавших ссылке в Сибирь. Только выяснивши условия, среди которых развивался Достоевский, и определивши предпосылки, положенные в основание его душевного мира, можно выяснить, почему его творческая фантазия избрала определенный путь, почему его художественная мысль работала в определенном направлении.Постараемся же выяснить эти условия и определить эти предпосылки. …»
Владимир Михайлович Шулятиков
«У врат нашего литературного царства стоят они оба, Пушкин и Гоголь, светлый и темный, благодарный и отчаявшийся. И нужны они, действительно, оба, как в народных сказках, для восстановления человеческой цельности, для возрождения богатыря или красавицы, нужна и живая и мертвая вода. Но Пушкин свою роль играет охотно и с увлечением, он доволен, – Гоголь же, создатель человеческой кунсткамеры, бог недовольный, отворачивается от худшего из возможных миров, который он сам же силой своего несчастного воображения исторг из небытия, или, во всяком случае, из отдельных и необязательных русских фактов. И, может быть, никто больше его не был объят великой тревогой писателя, мучительным сознанием ответственности, какую несет художник за то, что он послан в мир, за те впечатления и чувства, которые будет рождать среди людей воплощение его прихотливой мечты…»
Стивен Кинг написал своё эссе по поводу вооруженного насилия в Америке с целью вызвать дискуссию в обществе. Кинг выразил в этом сочинении свой гнев и горе после расстрела в школе Сэнди-Хук и аналогичных эпизодов, и высказал свои мысли по вопросам контроля за оружием в Америке.
Стивен Кинг
Путеводитель питерских переводчиков и критиков рассказывает о фантастике рубежа XIX–XX веков, когда жанр уже сформировался в отдельное литературное направление, но ещё не выделился в отдельную издательскую нишу.(Тираж 80 экз. Печатается в авторской редакции).
Сергей Вячеславович Неграш , Александр Лидин
Новая книга Елены Айзенштейн «Неизвестное о Марине Цветаевой» рассказывает о пьесе «Каменный Ангел», о стихах 30-х годов, о цветаевском восприятии русской иконописи, о культурных символах одежды в ее текстах, о прижизненных книгах Цветаевой. Издание второе, исправленное. Первое цифровое издание — «Воздух над шелком» — опубликовано в 2014 году.
Елена Оскаровна Айзенштейн
Сергей Калабухин
Начало работы над статьей определяется письмом Белинского к В.П. Боткину от 3–10 февраля 1840 года. В части, написанной 9 февраля, он сообщал: «А дня через два надо приниматься за статью о детских книжках, где я буду говорить о любви, о благодати, о блаженстве жизни, как полноте ее ощущения, словом, обо всем, чего и тени и призрака нет теперь в пустой душе моей». В этой статье наиболее подробно обоснованы педагогические воззрения критика.