Критика

Антропологический принцип в философии

  ЧЕРНЫШЕВСКИЙ, Николай Гаврилович [12(24).VII.1828, Саратов — 17{29).Х.1889, там же] — экономист, философ, публицист, литературный критик, прозаик. Революционный демократ. Родился в семье священника. До 12 лет воспитывался и учился дома, под руководством отца, отличавшегося многосторонней образованностью, и в тесном общении с родственной семьей Пыпиных (двоюродный брат Ч. — А. Н. Пыпин — стал известным историком литературы). По собственному признанию, «сделался библиофагом, пожирателем книг очень рано…»   Наиболее системное выражение взгляды Ч. на природу, общество, человека получили в его главной философской работе «Антропологический принцип в философии» (1860.- № 4–5). Творчески развивая антропологическую теорию Фейербаха, Ч. вносит в нее классовые мотивы, тем самым преодолевая антропологизм и устанавливая иерархию «эгоизмов»: «…общечеловеческий интерес стоит выше выгод отдельной нации, общий интерес целой нации стоит выше выгод отдельного сословия, интерес многочисленного сословия выше выгод малочисленного» (7, 286). В целом статьи Ч. своей неизменно сильной стороной имеют защиту интересов самого «многочисленного сословия» — русских крестьян, французских рабочих, «простолюдинов». Отмечая утопический характер социализма Ч., В. И. Ленин подчеркивал, что он «был также революционным демократом, он умел влиять на все политические события его эпохи в революционном духе, проводя — через препоны и рогатки цензуры — идею крестьянской революции, идею борьбы масс за свержение всех старых властей. "Крестьянскую реформу" 61-го года, которую либералы сначала подкрашивали, а потом даже прославляли, он назвал мерзостью, ибо он ясно видел ее крепостнический характер, ясно видел, что крестьян обдирают гг. либеральные освободители, как липку» (Ленин В. И. Полн. собр. соч. — Т. 20. — С. 175).  

Николай Гаврилович Чернышевский

Руслан и Людмила

Развитие и становление государственности народа русского и народов СССР в Глобальном историческом процессе, изложенное в системе образов Первого Поэта России А.С.Пушкина.Взгляд на поэму А.С.Пушкина "Руслан и Людмила", как на многослойное по несомому смыслу повествование. Четвертая редакция, завершённая в мае 1999 г. к 200-летию А.С.Пушкина (Первая редакция была завершена в 1991 г.).

Внутренний Предиктор СССР

Алмазный мой венец

В книгу выдающегося советского писателя вошли три повести, написанные в единой манере. Стиль этот самим автором назван «мовизм». "Алмазный мой венец" – роман-загадка, именуемый поклонниками мемуаров Катаева "Алмазный мой кроссворд", вызвал ожесточенные споры с момента первой публикации. Споры не утихают до сих пор.

Валентин Петрович Катаев , Валентин Катаев

Письма из Лозанны

Книга литературоведческих очерков о писателях, чья жизнь и творчество были связаны с Уралом, Особое место отведено письмам выдающегося книговеда, библиографа и писателя Н. А. Рубакина.

Александр Андреевич Шмаков

Письмена нового времени

Андрей Рудалёв — ведущий критик молодой прозы и «нового реализма», именно он является главным путеводителем по литературе «тридцатилетних». У каждого критика есть свои писатели, творчество которых он изучает с особой пристрастностью, держа руку на пульсе его творческой судьбы. Авторы Рудалёва — это Захар Прилепин, Дмитрий Орехов, Герман Садулаев, Роман Сенчин, Василина Орлова, Сергей Шаргунов…О литературном процессе Рудалёв пишет беспощадно и обличающее: «Литературная жизнь у нас консолидируется вокруг издательств, «толстых» журналов, всевозможных премий престижных и не очень. Писатель таким центром практически не является. Читатель в этом высококалорийном, но не всегда полезном для души и тела вареве либо вылавливает натренированной рукой наиболее аппетитные куски, либо наобум лазаря черпает — что попадется».

Андрей Геннадьевич Рудалёв , Андрей Рудалёв , Андрей Геннадьевич Рудалев

Нынешнее искусство в Европе

историк искусства и литературы, музыкальный и художественный критик и археолог.

Владимир Васильевич Стасов

Руслан и Людмила

Поэму А. С. Пушкина «Руслан и Людмила» с одинаковым удовольствием читают взрослые и дети. Поэт удивительным образом соединил загадочное волшебство с романтической историей любви, почти детективную таинственность с рассказом о верности и предательстве, создав литературный шедевр, по праву вошедший в сокровищницу русской литературы.А прекрасные, на диво выразительные и живые рисунки талантливого художника Н. Кочергина будто открывают читателю двери в эту необыкновенную сказку.

Николай Михайлович Кочергин , Александр Сергеевич Пушкин , Внутренний Предиктор СССР

Чехов

«Вспоминается, что кончина Чехова произвела на многих впечатление семейной потери: до такой степени роднил он с собою, пленяя мягкой властью своего таланта. И тем не менее объяснить его, подвергнуть его страницы анализу очень трудно, потому что в своих рассказах, обнимающих все глубокое содержание жизни, он сплетал человеческие души из тончайших нитей и обвевал их почти неуловимым дыханием проникновенной элегии. Как один из его героев, живший в чудном саду, он был царь и повелитель нежных красок. Писатель оттенков, он замечал все малейшие трепетания сердца; ему был доступен самый аромат чужой души. Вот отчего нельзя, да и грешно разбирать по ниточкам легчайшую ткань его произведений: это разрушило бы ее и мы сдунули бы золотистую пыль с крылышек мотылька. Чехова меньше чем кого-либо расскажешь: его надо читать…»

Юлий Исаевич Айхенвальд

Революция низких смыслов

Книга Капитолины Кокшеневой результат более чем десятилетних размышлений о том, почему нормальному человеку скучно читать современную литературу. Размышлений, ценных не столько анализом каких-то конкретных произведений и театральных постановок конца ХХ века, сколько выходом на серьезные онтологические проблемы развития русской культуры. Размышления Кокшеневой интересны и тем, что они включают в себя религиозную оценку новой литературы и драматургии, и тем, что эта религиозность даже в самых неблагопристойных ситуациях звучит не как приговор, но как сочувствие. Это не просто «по-русски», это по-человечески, — жалеть Виктюка, поставившего «Спортивные сцены» Радзинского еще в конце 80-х. Сочувствовать не греху, но грешному человеку, убожеству и уродству его внутреннего мира. И одновременно переживать за изуродованные и обесчещенные этим человеком женские образы (статья «О женщине»).

Капитолина Антоновна Кокшенёва , Капитолина Кокшенева

Круг. Альманах артели писателей, книга 6

ХУДОЖЕСТВЕННАЯ ПРОЗА: М. Горького, Вс. Иванова, Вл. Лидина, Евг. Замятина, Л. Леонова.СТАТЬИ: М. Горького, А. Вороненого.ИСТОРИКО-ЛИТЕРАТУРНЫЙ ОТДЕЛ: Письма Некрасова к Л. Толстому.

Владимир Германович Лидин , Александр Константинович Воронский , Николай Алексеевич Некрасов , Максим Горький , Всеволод Вячеславович Иванов

Буйный бродяга 2015, специальный выпуск

Альманах коммунистической фантастики, специальный выпуск. Представленные в нём произведения отобраны для публикации по итогам конкурса коммунистической фантастики «Светлое завтра—2015»

Владимир Бутрим , Дмитрий Николаевич Никитин , Александр Рубер , Эдуард Валерьевич Шауров , Альманах «Буйный бродяга» , Евгений Кондаков , М. Г. , Алексей Михайлович Жемчужников , Эдуард Шауров

Три рецензии

Три рецензии английской писательницы Хилари Мантел на книги о Великой Французской революции

Хилари Мантел

Гоголь в русской критике

В сборник статей русской классической критики, посвященных творчеству Н. В. Гоголя, вошли статьи Пушкина, Белинского, Некрасова, Добролюбова, Тургенева и др.

Сборник Сборник

Весна Средневековья

Сборник статей критика и эссеиста Александра Тимофеевского о культуре, времени и тех явлениях, которые определили нашу жизнь в прошедшие годы. Широта тем и филигранность формулировок делают книгу неоценимым в своей точности инструментом для измерения общественных метаморфоз в постсоветской России. Издано при финансовой поддержке Федерального агентства по печати и массовым коммуникациям в рамках Федеральной целевой программы «Культура России (2012–2018 годы)»

Александр Павлович Тимофеевский , Александр Александрович Тимофеевский

Is That a Fish in Your Ear?

Funny and surprising on every page, Is That a Fish in Your Ear? offers readers new insight into the mystery of how we come to know what someone else means—whether we wish to understand Astérix cartoons or a foreign head of state. Using translation as his lens, David Bellos shows how much we can learn about ourselves by exploring the ways we use translation, from the historical roots of written language to the stylistic choices of Ingmar Bergman, from the United Nations General Assembly to the significance of James Cameron's Avatar.Is That a Fish in Your Ear? ranges across human experience to describe why translation sits deep within us all, and why we need it in so many situations, from the spread of religion to our appreciation of literature; indeed, Bellos claims that all writers are by definition translators. Written with joie de vivre, reveling both in misunderstanding and communication, littered with wonderful asides, it promises any reader new eyes through which to understand the world. In the words of Bellos: "The practice of translation rests on two presuppositions. The first is that we are all different: we speak different tongues, and see the world in ways that are deeply influenced by the particular features of the tongue that we speak. The second is that we are all the same—that we can share the same broad and narrow kinds of feelings, information, understandings, and so forth. Without both of these suppositions, translation could not exist. Nor could anything we would like to call social life. Translation is another name for the human condition."

David Bellos

Сочинения русского периода. Проза. Литературная критика. Том 3

Межвоенный период творчества Льва Гомолицкого (1903–1988), в последние десятилетия жизни приобретшего известность в качестве польского писателя и литературоведа-русиста, оставался практически неизвестным. Данное издание, опирающееся на архивные материалы, обнаруженные в Польше, Чехии, России, США и Израиле, раскрывает прежде остававшуюся в тени грань облика писателя – большой свод его сочинений, созданных в 1920–30-е годы на Волыни и в Варшаве, когда он был русским поэтом и становился центральной фигурой эмигрантской литературной жизни. Третий том содержит многочисленные газетные статьи и заметки поэта, его беллетристические опыты, в своей совокупности являвшиеся подступами к недошедшему до нас прозаическому роману, а также книгу «Арион. О новой зарубежной поэзии» (Париж, 1939), ставшую попыткой подведения итогов работы поэтического поколения Гомолицкого.

Лев Николаевич Гомолицкий

Поединок крысы с мечтой

Среди героев этой книги – Борис Акунин и Том Клэнси, Дарья Донцова и Роберт Шекли, Василий Головачев и Станислав Лем, Николай Леонов и Фредерик Форсайт, Василий Звягинцев и Стивен Кинг... Автор книги, критик Роман Арбитман, вот уже два десятилетия исследует так называемые «массовые жанры» литературы, фантастику и детектив. Его сборник является своеобразным путеводителем в мире современной pulp fiction, охватывая творчество широкого круга авторов – отечественных и зарубежных, хороших и наоборот.«… Хочется верить, будто все эти тексты, собранные вместе, дадут читателю известное представление о литературном процессе в детективно-фантастической сфере: темы, проблематика, эволюция жанров и т. п. <…> Если читатель откроет и закроет эту книгу с улыбкой, автор в обиде не будет. …»

Роман Эмильевич Арбитман , Роман Арбитман

Спорные мысли

Сергей Калабухин — русский писатель: прозаик, фантаст, публицист. Более тридцати лет печатается в российских газетах и журналах.В этом сборнике собраны эссе на исторические и литературные темы. Почему буквально все украинские гетманы в конце концов предавали Россию? Когда и зачем возник украинский национализм? Что такое русская культура? Истоки русской литературы и её сегодняшнее положение — каковы они? Каковы причины ненависти прибалтийских народов к России? Кто дал свободу прибалтам? Кто автор памятника грузинской литературы — поэмы «Витязь в тигровой шкуре»?Над этими и многими другими вопросами размышляет автор в своих увлекательнейших эссе, которые читаются, как детективы.

Сергей Калабухин

Библиотека выживания. 50 лучших книг

«Цель книги, которую вы держите в руках, в том, чтобы сказать, что литература не должна быть подслащенной, очищенной или рафинированной. Лучшие книги зачастую бывают похотливыми, отталкивающими, заплеванными, непристойными; они эксплуатируют наше нездоровое любопытство, выставляют напоказ то, что общество хотело бы замаскировать, раскрывают темную сторону нашей человеческой природы; они производят прекрасное из порочного, исследуют пределы, переходят все границы, нарушают запреты. А главное: они лезут в то, что их не касается. Хорошая книга – та, которая не поучает».Фредерик Бегбедер в непринужденной и ироничной манере рассказывает о пятидесяти выдающихся книгах и авторах, что останутся с нами на века: перед читателем предстают Филип Рот, Симона де Бовуар, Исаак Башевис Зингер, Виржини Депант, Октав Моро, Симон Либерати, Томас Манн и, разумеется, Колетт. И многие другие… Это не только своеобразный хит-парад, но и настоящий манифест литературе в ее самой чистой и нечистой форме – настоящее лекарство от нашего времени.

Фредерик Бегбедер

Гамзатов против Адалло

Адалло Магомедович Алиев

Феномен доктора Хауса

Американский телевизионный сериал «Доктор Хаус» занимает особое место в современной массовой культуре. Он положил начало целому направлению так называемых культовых сериалов, которые примирили людей, имеющих высокие интеллектуальные запросы, с телевизионным «мылом». До этого сериалы считались заведомо примитивным зрелищем. С середины 2000-х годов и по сей день «House M. D.» – самое востребованное телевизионное шоу, наиболее успешный и влиятельный проект новейшей истории телевидения, образец качественной массовой культуры.Эта книга – попытка собрать под одной обложкой всю информацию, так или иначе связанную с «Доктором Хаусом», и выяснить причины успеха сериала при всей неоднозначности его главного героя – «великого и ужасного» диагноста Грегори Хауса. Феномен Хауса рассматривается в контексте истории развития массовой культуры в целом, о которой отечественный читатель и зритель знает очень мало, поскольку определение «масскульт» воспринимается как что-то примитивное и недостойное внимания культурного человека. Между тем на примере «House M. D.» показано позитивное воздействие этой культуры на наше сознание, манеру поведения, формирование жизненных установок.Для широкого круга читателей.

Андрей Анатольевич Кокотюха , Евгения Сергеевна Захватова

Гоголь: Творческий путь

В ряду писателей, составляющих гордость русской литературы, в ряду таких имен, как Пушкин, Лермонтов, Толстой, Чехов, Горький, — стоит имя Гоголя. Творчество Гоголя особенно близко и дорого нашему народу. Великий русский художник слова горячо и самозабвенно любил свою родину и свой народ и во имя его счастья беспощадно осуждал все то отсталое, косное, темное, безобразное, что сковывало и уродовало человека.

Николай Леонидович Степанов

Диалектика русского этноса, или в поисках русского генофонда

Размышления над книгой:  Е. В. Балановская, О. П. Балановский. Русский генофонд на Русской равнине. Статья, опубликованная в № 8, 2011 журнала "Вопросы национализма" сс. 189-232.

Александр Никитич Севастьянов

Под ударением

В этот последний изданный при жизни Сьюзен Сонтаг сборник ее эссе вошло более сорока текстов, написанных и опубликованных с 1982 по 2001 год. Он представляет собой серию, казалось бы, разрозненных критических работ, объединенных в три раздела: «Чтение», где Сонтаг утверждает новые литературные каноны – произведения Машаду де Ассиза и Роберта Вальзера, – «Взгляд», в котором писательница дает проницательные и экспрессивные комментарии о фотографии и кинематографе, и «Там и здесь» – ряд заметок, посвященных рефлексии на тему собственного творческого пути. Но по мере прочтения тексты Сонтаг, неизменно эмоциональные и лирические, складываются в единую картину ее неповторимого видения мира искусства и своего места в нем.В формате PDF A4 сохранен издательский макет книги.

Сьюзен Сонтаг

Режиссерская энциклопедия. Кино Европы

А. С. Трошин , О. Рейзен , Т. С. Царапкина , М. М. Черненко , Г. В. Краснова

Кинотеатр повторного фильма

Почему мы пересматриваем одни и те же фильмы снова и снова? Одним это дает возможность вернуться в прошлое, другим – осознать настоящее, а иногда просто хочется повторить тот эмоциональный опыт, который был пережит много лет назад. Старое кино заставляет нас увидеть, как изменился мир вокруг нас и как изменились мы сами в этом мире. Кинокритик и эссеист Борис Локшин пересматривает самые разные картины: признанные шедевры мирового кино, культовые советские фильмы, а также когда-то знаменитые, а ныне почти забытые хиты массовой культуры – от «Конформиста» и «Полетов во сне и наяву» до «Эммануэли». Отказываясь от сухого киноведческого анализа, автор рассказывает об этих фильмах живым и ярким языком, выстраивая удивительные цепочки между прошлым и настоящим, личным и общим, смешным и трагическим, а главное – заставляет читателя увидеть эти фильмы в совершенно новом свете.

Борис Локшин

Избранное: Проза. Драматургия. Литературная критика и журналистика

Широта диапазона Александра Гриценко поражает. В книгу включены повести, рассказы, отрывок из романа, две пьесы, большое количество критических работ, интервью, эссе, очерки. При этом каждое его произведение содержит нечто, делающее его непохожим на другие. Это прежде всего личный, самостоятельный взгляд на происходящее вокруг, умение понять «болевые точки» тех или иных событий и найти для рассказа о них свою форму, свои образы. Наверное, это и называется мастерством.

Александр Гриценко

Русские символисты

Три тоненьких брошюрки, изданные под заглавием «Русские символисты» в 1894–1895 гг., были первым издательским опытом немногочисленной московской группы символистов. Именно со страниц «Русских символистов» заявил о себе зарождающийся русский символизм, здесь появились и его первые манифесты, наконец, заглавию альманаха новое течение обязано своим именем.Все три сборника были результатом деятельности В. Брюсова — это был его дебют не только как поэта, но и как издателя, как организатора и вождя нового течения. Благодаря им, признавался он позднее, «если однажды утром я не проснулся "знаменитым", как некогда Байрон, то, во всяком случае, быстро сделался печальным героем мелких газет и бойких, неразборчивых на темы, фельетонистов». Брюсов и его сподвижники стали на некоторое время «героями» литературных фельетонов крупных газет и журналов: ругательные заметки о них поместили «Новое время», «Новости дня», «Северный вестник», «Мир Божий», и другие, всего появилось более полусотни рецензий.Первый выпуск альманаха получил заглавие «Русские символисты», под которым и вышел в Москве в феврале 1894 г. В предисловии, подписанном издателем Владимиром Александровичем Масловым, о новом течении говорилось: «Нисколько не желая отдавать особого предпочтения символизму и не "считая его, как это делают увлекающиеся последователи, поэзией будущего", я просто считаю, что и символистическая поэзия имеет свой raison d'etre».На самом деле и издателем, и меценатом альманаха был сам Брюсов, и весь план издания был основан «на закладывании золотых часов». Вымышленный же издатель В. Маслов стал первой «мертвой душой» нового течения.Мистификация продолжилась, поскольку большая часть стихотворений во всех трех альманахах была написана самим Брюсовым под своим именем и под многочисленными псевдонимами — В. Даров, А. Бронин, К. Созонтов, З. Фукс и др.Среди немногочисленных реальных поэтов, принимавших участие в альманахах были А. Миропольский (А.А. Ланг), Н. Нович (Н.Н. Бахтин), Эрла Мартов (А.Э. Бугон), Г. Зароним (А.В. Гиппиус) и В. Хрисонопуло.

Валерий Яковлевич Брюсов , Валерий Брюсов

Долина Создателя

Совершенно в ином ключе написана «Долина Создателя» (1954), где чувствуются традиции Киплинга, Хаггарда и Берроуза. Затерянная в глубине Азии страна, древняя цивилизация, отряд белых людей, нанятых одним из правителей долины Л'лан для каких-то таинственных целей… Сколько раз мы уже читали нечто подобное! Но Гамильтон и здесь нашел оригинальный сюжетный ход. Отталкиваясь от «Книги джунглей», он переосмыслил горделивый клич братства зверей и человека «Мы одной крови - ты и я!». Что, если разумные существа оказались (или посчитали, что оказались) не одной крови? Неужто рука какого-то полуцивилизованного Маугли потянется к кинжалу и он начнет делить вчерашнее братство на «наших» и «не наших»? Увы, все происшедшее вслед за этим в романе нам тоже хорошо и до боли знакомо…

Эдмонд Мур Гамильтон , Эдмонд Гамильтон

Тяжелая душа: Литературный дневник. Воспоминания Статьи. Стихотворения

Владимир Ананьевич Злобин , Владимир Злобин

Реализм Гоголя

Книга «Реализм Гоголя» создавалась Г. А. Гуковским в 1946–1949 годах. Работа над нею не была завершена покойным автором. В частности, из задуманной большой главы или даже отдельного тома о «Мертвых душах» написан лишь вводный раздел.Настоящая книга должна была, по замыслу Г. А. Гуковского, явиться частью его большого, рассчитанного на несколько томов, труда, посвященного развитию реалистического стиля в русской литературе XIX–XX веков. Она продолжает написанные им ранее работы о Пушкине («Пушкин и русские романтики», Саратов, 1946, и «Пушкин и проблемы реалистического стиля», М., Гослитиздат, 1957). За нею должна была последовать работа о Льве Толстом.

Григорий Александрович Гуковский

Герои «безгеройного времени»

От Автора:Когда критик знает точно, что написанная им книжка не может претендовать на роль исследования, и в то же время не знает, на что она может претендовать, он называет ее скромно - «заметки». Или более интригующе - «эссе».Это означает, что он хочет сообщить читателю нечто кое о чем, притом, что ни это Нечто, ни тем более Кое-что не рассчитаны на академическую полноту.Это не оговорка - это просто констатация факта.Предлагаемая книжка - как читатель мог заметить из ее подзаголовка - как раз и принадлежит к этому необязательному, но милому сердцу многих жанру.

Майя Иосифовна Туровская