История

Времена русских богатырей. По страницам былин — в глубь времен

Кто из нас в детстве не видел в хрестоматии по русской литературе репродукцию картины В. Васнецова «Богатыри»? Сильные и величественные, сурово глядят они вдаль: не посягает ли враг на землю русскую...Оказывается, мы многого не знали. И того, что Илья Муромец, Добрыми Никитич и Алеша Попович — не просто фольклорные персонажи, а реальные люди, герои, по первому зову встававшие на защиту Отечества. И того, что сражались они не только со сказочным Змеем-Тугарином и Соловьем-Разбойником. И того, что были и другие, о ком почему-то молчат былины.Эта книга — увлекательное чтение о настоящих русских богатырях, коими не оскудевала наша земля и, будем надеяться, не оскудеет впредь.

Лев Прозоров

Катынь

Юзеф Мацкевич

Гипноз и «чудесные исцеления»

На протяжении веков появлялись и множились легенды о врачующей силе богов, о волшебниках и святых, исцеляющих больных прикосновением руки или единым словом. Среди бесчисленного множества бесхитростных выдумок, злонамеренных вымыслов и горестных грез, порожденных бессилием человека перед болезнью, можно встретить немало случаев, когда на глазах изумленных людей, во время какого-нибудь религиозного обряда или торжественного молебствия в храме, параличный отбрасывал костыли, слепой прозревал, а глухому возвращался слух… Не надо быть особенно догадливым, чтобы понять, какую роль играли подобные случаи «чудодейственного» исцеления в укреплении религии.Что же кроется на самом деле за легендами о чудесных исцелениях? На этот вопрос отвечают М. А. Рожнова и доктор медицинских наук, профессор В. Е. Рожнов.

Владимир Евгеньевич Рожнов , Мария Сергеевна Рожнова , Мария Александровна Рожнова

Калуга

Выдающийся труд известного историка и краеведа Дмитрия Ивановича Малинина (1879–1933) по истории Калуги и Калужского края с древнейших времен до начала XX века. Книга содержит подробное описание исторических, культурных, архитектурных достопримечательностей губернии и является бесценным источником сведений о прошлом. Для широкого круга читателей.Печатается по изданию: Малинин Д. И. Калуга. Опыт исторического путеводителя по Калуге и главнейшим центрам губернии. — Калуга, 1912.Вступительная статья А. В. Лиона Комментарии А. К. Ларина, Г. М. Морозовой, Г. И. РояновойФедеральная целевая программа «Культура России»Q.A. WARNING!!! В книге широко применяется выделение разрядкой. Для чтение рекомендуется использовать CoolReader3-9999.

Дмитрий Иванович Малинин

Энциклопедия жизни русского офицерства второй половины XIX века (по воспоминаниям генерала Л. К. Артамонова)

Книга основана на материалах воспоминаний генерала от инфантерии Леонида Константиновича Артамонова (1859—1932) – человека, прожившего интересную жизнь, которая пришлась на один из переломных в истории России периодов.Глазами очевидца и участника событий вы увидите все, что происходило в российском обществе и армии на протяжении почти трех десятилетий – в 1870—188о-гг.В книге нашли отражение характерные особенности служебно-боевой, походной и повседневной жизни российской армии: как была организована учеба в военных гимназиях, военных училищах и академиях, какими ценностями и интересами жило строевое армейское офицерство второй половины XIX в.Книга предназначена для тех, кто интересуется военной историей, военной педагогикой и психологией, для политологов, социологов и педагогов, а также для всех интеллигентных людей, размышляющих о судьбах России.В формате PDF A4 сохранен издательский макет книги.

Сергей Эдуардович Зверев

Хроника либеральной революции

Еще раз напомню, о каком «ключевом отрезке нашей истории» идет в книге речь, — о периоде с октября 1991-го по октябрь 1993-го, когда в России начинался мучительнейший процесс освобождения от коммунизма (он продолжается до сих пор) и происходила острейшая политическая борьба вокруг базовых демократических, рыночных реформ. Автор

Олег Мороз

Афины. История великого города-государства

Панорама Афин – одна из самых узнаваемых и насыщенных символизмом среди всех городов мира: колонны и фронтоны Парфенона – венчающего Акрополь храма, посвященного богине мудрости Афине, – царят над городом, название которого многие считают синонимом слова «цивилизация». Значение Афин – родины демократии, западной философии и театра – просто невозможно не признать. Лишь немногие города обладают историей, настолько богатой художественным творчеством и новаторскими идеями и настолько испещренной чередованием потрясений и затиший. В повествовании Брюса Кларка эпическая, калейдоскопическая история города – от юридических реформ законодателя Солона, жившего в VI столетии до нашей эры, до испытаний, обрушившихся на Афины в начале XXI века из-за последствий экономических кризисов 2000-х годов, – предстает как живая во всем своем культурном богатстве и политическом значении.«Когда западные школьники знакомятся со всемирной историей, им часто говорят, что цивилизация особенно многим обязана событиям, произошедшим на двух скалистых возвышенностях в разных частях Восточного Средиземноморья. Несмотря на общие черты, значение этих мест понимается очень по-разному. Одно из них – это иерусалимская Храмовая гора, считающаяся колыбелью монотеизма, а второе – афинский Акрополь, в драгоценных памятниках которого видят свидетельство разума, мастерства и свободы человека. Моя книга посвящена одной из этих возвышенностей и цивилизации, возникшей вокруг нее, хотя течения, берущие начало в этих двух местах, в конце концов все-таки переплелись». (Брюс Кларк)В формате PDF A4 сохранён издательский дизайн.

Брюс Кларк

Иосиф Флавий. История про историка

Книга рассказывает о знаменитом еврейском историке и политическом деятеле I века нашей эры Иосифе Флавии (Иосифе бен Маттитьягу), очевидце, активном участнике и летописце Иудейской войны — грандиозного восстания евреев против владычества римлян. О главных событиях этой войны, самых трагических в истории еврейского народа, — гибели Иерусалима и разрушении Иерусалимского Храма, — мы во многом знаем именно из его сочинений. Но кем был их автор: предателем своего народа (каким в течение почти двух тысячелетий считало его большинство евреев), подручным римских цезарей, получившим право носить их родовое имя — Флавий, и в угоду им сочинявшим свои исторические труды — или же человеком, преданным вере отцов и пытавшимся до конца жизни отстаивать интересы своего народа? Какое значение для апологетики христианства имеют свидетельства Флавия о личности Иисуса Христа и почему его книги еще в древности были переведены на многие языки (в том числе на древнерусский)? Такие вопросы ставит перед собой автор книги, известный израильский писатель, историк и журналист Петр Люкимсон.

Петр Ефимович Люкимсон

Киевской Руси не было. О чём молчат историки

Насколько то, что вы учили в школе на уроках истории, соответствует истине? А что, если история переписывалась уже не раз – при смене царствующих династий, политических режимов, во время революций? Что, если факты, изложенные в летописях и учебниках, искажены и прошлое было совсем иным? Автор задался этими вопросами. И сделал сногсшибательный вывод: Киевской Руси не было! А что же было вместо нее? Ответ на этот вопрос вы узнаете, прочитав эту книгу.

Алексей Анатольевич Кунгуров

Три путешествия

ВВЕДЕНИЕIМного было в XVII в. искателей приключений; подобных голландцу парусному мастеру Стрейсу. За их внешне занимательными рассказами о чудесных заморских странах, о диковинных нравах и обычаях людей, населявших эти страны, за переплетением вымысла и были нетрудно прощупать реальную историческую основу.То была заря капиталистического развития Европы. В безграничной жажде наживы молодой капитализм устремляется в колонии, обрекает их на поток и разграбление. Купцы и пираты, мореплаватели и воины прокладывают пути в Индию и Китай, в страны Нового света и в Среднюю Азию.Особенно отличалась в этом смысле Голландия. "Голландия, где колониальная система впервые получила полное развитие, уже в 1648 г. (В 1648 г. кончилась восьмидесятилетняя война Нидерландов с Испанией.) достигла высшей точки своего торгового могущества" (Маркс, Капитал, т. I. стр. 670, Госиздат, 1931 г.) — пишет Маркс. В первой половине XVII в. нидерландцы завязывали торговые сношения со всем известным тогда миром, с берегами Южной Европы, Азии, Америки и Африки. Голландские военные и торговые суда бороздили моря и океаны."Голландия была образцовой капиталистической страной XVII в.", — говорит Маркс. Ее развитые мануфактуры уже тогда нуждались в привозном сырье, в рынках сбыта. Страна не могла прокормить собственным хлебом многочисленное неземледельческое население, и проблема хлеба стала весьма остро.В 1651 г. изданный Кромвелем "навигационный акт", специально направленный против нидерландской торговли и мореплавания, нанес Голландии первый сильный удар. В 1655 г. к враждебной политике Англии примкнула Франция. Но ослабленная Голландия пока не была оттеснена на задний план, ее могущество было только поколеблено. Нидерланды оказывали поднявшейся Англии отчаянное сопротивление. Они пускали в ход все средства: дипломатическую ловкость и обещание коммерческих выгод, военную силу и торговую изворотливость. Одним из важнейших плацдармов англо-голландской борьбы стала и далекая Московия. Такова историческая основа "путешествия" Стрейса в Московию, которую он пересек от западной границы до восточной, от Балтийского моря до Астрахани, да и всех его трех путешествий, которые смыкаются в одну общую цепь. Вольно или невольно, Стрейс выполнял задание молодой голландской буржуазии, когда описывал торговые пути, рынки, цены на товары, нравы и обычаи народов Московии и Востока"Большинство иностранцев рассматривало Московское государство как колонию. Голландцы добивались монополии на торговлю русским хлебом; они пошли еще дальше и просили в 1630 г. разрешения распахивать в России "повинные земли" и засевать их. Европейцы стремились превратить Россию не только в сырьевую базу, но и в транзитный путь в Среднюю Азию, Индию и Китай.И эта проблема много старее Стрейса.На путь через Россию в Персию и на выгоды восточной торговли обратили внимание еще в 70-х годах ХV в. послы Венецианской республики в Персии Контарини и Барбаро.От начала XVI в. дошел рассказ Павла Иовия Новакомского об одном "искателе восточного пути" генуэзском капитане Павле, которому принадлежал план нового торгового пути в Индию. Павел вел свой путь от Риги на Москву, оттуда реками Москвой, Окой и Волгой в Астрахань, дальше Каспийским морем в Асхабад и в Индию. Это был в основном тот же путь, каким много позднее ехал Стрейс.Экономическое значение этой торговой артерии отмечал в начале XVI в. и автор знаменитых записок о Московии австрийский барон Сигизмунд Герберштейн.Так проблема московского транзита издавна занимала Европу. Но особенно остро встала эта проблема со второй половины XVI в., когда на сцену выступили Англия и Голландия — крупнейшие торговые державы эпохи первоначального накопления.Англичане опередили голландцев, Еще в 1553 г. первый английский корабль случайно добрался до устья Северной Двины. Капитан удачливого корабля Ричард Ченслер выдал себя за официального английского представителя и был милостиво принят Иваном Грозным.Результаты не замедлили сказаться" Уже в 1555 г. Грозный предоставил английской компании привилегию на беспошлинную торговлю и другие льготы. За этой привилегией в 1567 г. последовала новая. На этот раз англичанам в дополнение к прежним преимуществам была разрешена беспошлинная торговля в Казани и Астрахани, Нарве и Дерпте, следовательно разрешено ездить не только северным путем, но и через Балтийское море. Английская компания получила также право торговать с восточными народами — с Персией.Грозного прозвали "английским царем". Англичане сравнивали открытие северного пути с открытием португальцами морского пути в Индию. Агент компании М. Локк подчеркивал, что "торговля с Персией, проходя через Россию в Англию, имела бы чрезвычайное значение для Англии", ибо товары России и Персии шли бы через английские руки в другие европейские страны "вне угроз со стороны турок, без ведома Италии и Испании и без каких-либо разрешений от короля Португалии".Монопольная компания не замедлила использовать свои преимущества. В 1557 г. капитан Антоний Дженкинсон был направлен в Московию для дальнейших изысканий. В 1558 г. он спустился по Волге до Казани и, намереваясь отыскать Китай сухим путем, доехал до Бухары.В своем отчете капитан Дженкинсон довольно сдержанно отозвался о выгодах восточной торговли. Если Стрейс отмечает здесь всюду большие торговые возможности, то иначе отзывается об этом его английский предшественник. Дженкинсон сообщал, что "ежегодно в этот город Бухару бывает большой приток торговцев, которые путешествуют большими караванами из окрестных соседних стран, Индии, Персии, Балха, России и разных других… но и эти торговцы так нищи и бедны и привозят товары в столь малых количествах для продажи, что там нет никакой надежды на какую-либо хорошую торговлю. Я предложил товарообмен торговцам этих стран… но они не захотели менять на такой товар как сукно... Русские привозят в Бухару юфть, овчины, различные шерстяные ткани, деревянную посуду, уздечки, седла и т. п., а увозят оттуда разного рода хлопчатобумажные изделия, различные шелка, краски и другие предметы, но эти обороты лишь незначительных размеров". И дальше Дженкинсон говорит о "незначительности оборотов и малой прибыли" и называет "ничтожной" торговлю с Персией через Шемаху и Астрахань.Впрочем предприимчивый Дженкинсон был настойчив; совсем в духе той беседы, которую, как увидим ниже, сто слишком лет спустя Стрейс вел с армянскими купцами, предложил персидскому шаху забрать весь шелк-сырец, доставлять взамен суки" и другие товары.Англичане только начали осваиваться с восточным рынком, который, обещая многое в будущем, был незначителен в настоящем. Здесь следует попутно отметить, что российские купцы уже проникли в Персию и в Среднюю Азию, хотя их обороты были тоже незначительны.В 1561 г. Дженкинсон повторил свой маршрут по Волге до Астрахани и через Каспийское море в Персию. Компания добивалась свободы торговли в странах Востока и свободы проезда в Индию. В течение второй половины XVI в. английские мореплаватели неоднократно следовали через Россию на Восток.Вслед за капитаном Дженкинсоном между 1568 и 1573 гг. следуют путешествия англичан Томаса Алькока, Артура Эдвардса, Томаса, Бэнистера и Джефри Докета. Все они стремились на Восток. Эдвардс вел переговоры с персидским шахом и обещал доставлять ему ежегодно 200 тыс. штук каразеи и сукон, в то время как шах просил всего 100 тыс. штук. В письме компания Эдварде указывал на возможность получения в обмен на каразею, шелка-сырца, хлопка и пряностей. В 1579 г. компания снова послала Эдвардса. Он умер во время путешествия в Астрахань.Одновременно английские правительственные агенты направляются в Москву для переговоров о дальнейших льготах и привилегиях. Таковы посольства Томаса Рандольфа в 1567 г. и Джерома Боуса в 1583 г. Рандольф отмечает, что английская компания построила специальную барку для плавания по Волге.При Иване Грозном англичане достигли максимума того, чего добивались. Иван IV весьма благосклонно относился к Англии, так как рассчитывал на ее политический союз и помощь в ливонской войне за Балтийское побережье.Дальнейшее развитие представляет любопытную картину медленного, но неуклонного ограничения английских привилегий. Первые ограничения наметились уже при Федоре Ивановиче и Борисе Годунове. За англичанами было по-прежнему сохранено право повсеместной беспошлинной торговли, но компания лишилась своей монополии. Северный путь был открыт и для других иноземных компаний: Грамота 1584 г. лишила компанию права розничной торговли.Напрасно английский посол Флетчер, ссылаясь на выгоды для Москвы от британской торговли, на жертвы, которые несут англичане, завязывая сношения с Россией, настаивал на сохранении былых привилегий. Московское правительство указывало Флетчеру, что англичане на Руси не "великие убытки терпели", а наоборот, "торгуючи беспошлинно много лет, многие корысти себе получили". Москва особенно подчеркивала чрезвычайные преимущества, которые дарованы Англии "мимо всех иноземцев" и заключаются в том, что ей дозволено проезжать "в Бухару, в Шемаху, в Казвин, в Кизилбашскую землю... и мимо Казани и Астрахани во все в те государства пропущати торговати государь велит и пошлин с них имати не велит", тогда как "иным иноземцам никому никуды мимо Московское государство ходити не велено ни одное версты за Москву, не токмо в Казань и за Казань, и за Астрахань". Пора безраздельного господства Англии в Московии миновала.IIОдна из причин неудачи англичан заключалась в успешной конкуренции Нидерландов. Первый нидерландский корабль пристал к Лапландскому берегу невидимому в 1564 г. Приехавший на нем крупный купец Винтеркениг заключил торговый договор с Печенгским монастырем и, вернувшись на родину, основал первую голландскую компанию для торговли с Россией. Через четверть столетия после Ченслера, в 1578 г., к устью Двины впервые прибыл голландский корабль. Постепенно завязываются регулярные сношения между обеими странами.Какое значение придавали голландцы торговле с Россией, наглядно показывает проект, представленный Нидерландским генеральным штатам в конце XVI в., в котором говорится, что "бог... указывает вам новую дорогу, которая столь же прибыльна, как и плавание в Испанию, а именно—дорогу в Россию". Один испанский автор писал в 1626 г. что "самая большая торговля", которую голландцы ведут теперь и вели долгие годы и которую они считают наиболее обеспеченной… это торговля с севером и главным образом с Москвой".Голландцев, как и англичан у влекли сюда неисчерпаемые запасы дешевого сельскохозяйственного сырья. Неслучайно много лет спустя Стрейс, как и все иностранцы, путешествовавшие по Московии, неизменно отмечает баснословную дешевизну предметов потребления. Промышленная и торговая Голландия хотела превратить Россию в свою сырьевую базу.Целью голландцев, как и англичан, было не только установление правильной торговли с Россией, но и поиски северного нуги в Индию и Китай: голландцы рассчитывали пробиться через север к сказочным богатствам Востока.На этом пути надо было освободиться от англичан. В ход пускаются все средства. Голландский купец де-Валле подкупил ценными подарками и крупнейшими денежными взятками виднейших приближенных царя: Никиту Романовича Юрьева, Андрея Щелкалова и Богдана Бельского. Англичане жаловались, что голландцы развратили русских чиновников" что они нарочно ставили на самых плохих своих сукнах фальшивое английское клеймо, чтобы дискредитировать английские товары, распространяли об Англии небылицы, рисуя ее во образе бесхвостого льва с тремя опрокинутыми коронами или в. виде дворняжки с обрезанным хвостом и ушами.Голландия обнаружила большую гибкость. Английская торговля была сосредоточена в основном в руках одной компании. Уже в начале XVII в. компания вызвала против себя нападки английского парламента именно потому, что выродилась в монополию нескольких лиц. Не имея достаточных капиталов, ее "директора" не могли насытить не очень, вообще говоря, значительный спрос русского рынка.Голландская торговля не была столь узко монопольной. Сами англичане признавали голландский ввоз более разнообразным. Ассортимент нидерландского импорта был весьма разнообразен, хотя и предназначался на удовлетворение нужд верхов русского общества в предметах роскоши.Размеры голландской торговли в Московии показывают следующие цифры: в начале XVII в. в Гвинею приходило 10 нидерландских кораблей, в Китай — 3, в Ост-Индию — 7, в Россию — 20. В 1572 г. в Архангельск приходило 3 голландских судна, в 1600 г. — 9, в 1618 г. — 30, в 1658 г. — более 50 голландских и всего 4 английских корабля.Голландский купец и дипломатический агент Исаак Масса злорадно констатировал в 1618 г.: "Сколько здесь (в Москве. — А. Г.) прежде англичан уважали, столько их ныне презирают сколько они прежде здесь гордились, столько они теперь повесили нос... С нашими купцами в нынешний год поступлено чрезвычайно милостиво".50 лет спустя англичанин Коллинс со злобой и завистью писал: "Голландцы, как саранча, напали на Москву и отбивают у англичан хлеб. Они гораздо многочисленнее и богаче англичан... В России их принимают лучше, чем англичан".А Стрейс всюду на Востоке отмечает наличие купцов-соотечественников. Он с удовлетворением отмечает, что в Гомбруне "наши соотечественники-нидерландцы самые крупные и приятные из всех купцов" (гл. XXXVI), и персидский шах рассматривает голландцев как союзников и друзей, с которыми он ведет крупную торговлю. В этом смысле симптоматичен разговор Стрейса с армянскими купцами. "Только из Голландии, — сказали они, — можно будет ввозить через Каспийское море олово, цинк, ртуть, сукно, атлас и другие нидерландские материи и товары, которые можно хорошо и с большой выгодой продать в Дербенте, Шемахе и Ардебиле. Поэтому следовало бы всю торговлю шелком направить в Голландию; и гораздо лучше и удобнее отправлять товары в Голландию Каспийским морем, Волгой, через Архангельск, чем предпринимать далекий путь с большим и дорого стоящим конвоем или стражей, со многими опасностями, сначала сухим путем в Смирну, а оттуда с большими потерями от берберских разбойников через Гиспанское море, не говоря уже о невероятной пошлине, взимаемой турками, причем они (купцы. — А. Г.) полагают, что московский царь будет брать меньшую пошлину, чтобы развить и направить ту выгодную торговлю в свою страну" (стр. 232).Здесь целая экономическая программа, очень хорошо объясняющая место Московии в системе международных связей той эпохи и обостренную борьбу за использование московского транзитного пути, которая издавна велась между Англией и Голландией и вылилась в прямую войну, описанную в отдельных эпизодах Стрейсом (гл. XXXVII). Война эта имела свои глубокие и старые корни. Московия занимала несомненно значительное место в борьбе двух могущественнейших держав Европы XVII в.IIIМы сказали, что Голландия вытесняла Англию е московского рынка, но было бы глубоко ошибочным видеть в России XVI, XVII вв. колонию Европы, страну, попеременно меняющую хозяев. Европа, правда, стремилась превратить Московию в свою колонию. Стрейс разговаривал с персидским купцом о богатых возможностях торговли с Голландией через Россию, не принимая совершенно в расчет того, как будет реагировать на это Москва. В этом случае он следовал примеру других иностранцев, склонных рассматривать Россию как страну неограниченных, ничем не стесняемых возможностей. Однако хотя иностранцы сулили Москве пошлину от транзитной торговли, но для самодержавного крепостнического московского государства интересы торгового капитала были далеко не безразличны, оно хотело само, через своих торговых "агентов" - купцов держать в своих руках торговые нити между Востоком и Западом.Еще в середине XV в. Москва завязала сношения со Средней Азией через Каспийское море и Закавказье.В конце XV в. тверской купец Афанасий Никитин добрался Волгой до Астрахани, оттуда через персидские владения в Индию. Он особенно интересовался торговлей, описал торговые порты и города. Но татарские ханства на Волге мешали налаживанию правильных связей. Завоевания Казани и Астрахани (завоевание Казани довольно подробно описано Стрейсом) в середине XVI в. открыли московским купцам старый среднеазиатский торговый путь и сделали их здесь едва ли не главными хозяевами.Со второй половины XVI в. складываются более или менее правильные и регулярные сношения Московии со Средней Азией. В отдалении маячила сказочно богатая Индия. В 1529 г. приезжал в Москву для отыскания сухопутного пути в Индию генуэзец Павел Центурнон, а в 1537 г. — венецианец Марко Фоскарини. Живо интересовался этой проблемой Иван Грозный.В стремлении Москвы к Индии было больше туманных мечтаний, чем реальных возможностей, но это желание проникнуть в сказочный край все же симптоматично для московских аппетитов.Гораздо более реальную основу имели связи с низовьями Волги и со странами, расположенными у Каспийского моря. В 1557 г., т. е. на другой же год после завоевания Астрахани, там появляются "гости из Юргенча (Хивы. — А. Г.) со всякими товарами". Сношения среднеазиатских ханств е Москвой крепли и учащались. Особенное внимание на азиатскую торговлю было обращено при царе Алексее Михайловиче. Стрейс отмечает, что на рынке в Шемахе "большей частью останавливаются русские и обменивают олово, медь, юфть, соболей и другие товары" (стр. 245). В той же Шемахе, согласно Стрейсу, русские фигурируют то как рабы, то как работорговцы (стр. 245).Однако русское купечество было еще слабо в восточной торговле, а более активная роль принадлежала азиатским купцам " Число посольств из Азии в Московию всегда превышало число посольств из Московии в Азию. Инициатива трех посольств, отправленных в 1646 г. в Персию, Бухару, Индию для урегулирования торговых и дипломатических вопросов, принадлежала среднеазиатским государствам.Торговля последних была поставлена в Московии в стеснительные условия. Монополия наиболее выгодных статей торгового оборота в руках царя и "гостей", большие пошлины, которыми облагались предметы оборота частных купцов, не могли содействовать свободному развитию экономических связей. Частная торговля восточных купцов допускалась, как правило, не далее Астрахани. В "памяти" из Посольского приказа от 18 ноября 1585 г. прямо сказано: "А тезикам бы есте, которые приедут с бухарскими послы и со юргенчьскими, отпустили их вместе с ними, а которые у них торговые люди пришли в Казань, а вы б о том к нам отписали и вы б их из Казани не пропущали по прежнему нашему указу". Все ввезенные товары таких частных купцов подлежали прежде всего оплате в Астрахани различными пошлинами. Требовалось особое разрешение, чтобы купцы могли ехать торговать дальше Казани, при отъезде из которой нужно было уплатить пошлины в двойном размере по сравнению с русскими купцами.В 1627 г. торговые люди Москвы, и других городов жаловались в челобитной, что "кизылбашские и бухарские земли тезики из Астрахани и из Казани ездят по всей вашей государевой вотчине... и у нас, холопей ваших, оне и последние промыслы отняли". Челобитчики просили, чтобы "кизылбашские и бухарские тезики дале Астрахани и Казани вверх вашу государеву вотчину тож б не ездили".Новоторговый устав 1667 г., чрезвычайно ограничивший иностранную торговлю вообще, содержал специальные статьи о восточной торговле. Статья 77-я устанавливает весьма высокую пошлину с купцов, которые едут "из-за моря Кизылбаши, индейцы, бухаряне, армяне, кумыки, черкасы". А статья 79-я гласите "А золотых и ефимков не покупать и русским людям под заповедью кизылбашам не продавать".Москва мало знала Среднюю Азию. Из Бухары ждали золота, в Индию отправляли плохие меха и слюдяные зеркала в то время, когда там уже получались европейские товары.Восточные ханства платили Московии той же монетой. В 1651 г. шведский торговый представитель доносил, что в этом году в Астрахань не приехал ни один русский купец, так как шах захватил в Персии всех московских торговцев. В 1652 г. он доносил, что персы презирают русских и, наоборот, охотно торгуют с иностранцами. Стрейс также отмечает, что шах освободил англичан и голландцев от пошлин.Несмотря на большие льготы на торговлю шелком, какие получила армянская торговая компания в конце 60-х и в начале 70-х годов XVII в., дела этой компании шли плохо. Московские гости указали на то, что армяне привозят "малое число" и то плохого шелку, "да и тем малого числа шелкам с русскими торговыми людьми по другому договору не торгуют, а желают торг иметь с иноземцы, по совету галанцов торговых людей".Азиатский Восток и европейский Запад были заинтересованы в максимальной свободе сношений через Россию. Но поперек пути стояло московское купечество с его притязаниями; а за купечеством стоял фактический хозяин Московии — крепостническое дворянство во главе с московским царем. Ограничения и стеснения западной торговли нарастали постепенно. Они шли по линии запрещения торговли иностранцев внутри страны, за пределами портов, шли по линии запрещения вступать в связь с непосредственным производителем, минуя русского торгового посредника и т. д. и т. п.В 1627 г. наказан пенею англичанин, торговавший с персами. "Как были на Москве кизылбашские купчины, пришед в нему на гостин двор, купили у него в палате, где он с товаром своим сидит, олова прутового тридцать пуд". Между тем "по государеву указу англичанам и иным иноземцам торговым немцам с кизылбашскими купчины заморскими никакими товарами и оловом торговать не велено".Сокрушительный удар постиг англичан в 1649 г., когда они были высланы из Московского государства за то, что "короля своего Карлуса до смерти убили". Изгнание англичан облегчало отмеченную выше временную победу голландцев. Но при всех их успехах и им не удалось превратить Россию в свою колонию.В 1630 г. в Москву прибыло нидерландское посольство. Оно добивалось разрешения на монопольную покупку зерна. В монополии было отказано. Первые Романовы предоставили право транзитной торговли с Востоком только экономически маломощной гольштинской компании и не соглашались на транзит экономически сильных, а потому опасных Франции, Англии и Голландии.Новоторговый устав 1667 г. завершил запретительные и ограничительные мероприятия Москвы в отношении иностранцев и свел ограничения предшествующих лет в единую систему.Но нидерландцы, сильно укрепившие свои позиции в Москве, где они заняли первое место, не оставили своих колониальных поползновений. В 1675 г. в Москву был прислан голландский посол Кунраад фан-Кленк. В свите посла состоял и Стрейс. Кленк хотел втянуть Россию в войну, которую в то время вела Голландия с Францией. Не получив согласия Москвы, занятой войной с Турцией за Приднепровье, Кленк перешел к торговым предложениям: допустить голландцев к транзитной торговле с Персией, отменить новоторговый устав 1667 г. и разрешить свободную покупку хлеба. Предложения Кленка встретили отказ. Было созвано совещание гостей. Гости категорически указали, что об отмене новоторгового устава не может быть и речи: в результате устава разбогатела казна, "также и они, гости и всего Московского государства торговые люди, учали промыслы иметь и в торговых промыслах заводиться и час от часу полниться". Отмена же устава приведет к вытеснению русских купцов иностранцами. То же самое произойдет, по мнению гостей, если голландцам разрешить свободный транзит в Персию: они захватят восточную торговлю, "а русских людей до покупки и до промыслов к персидским товарам не допустят, и принуждены они будут персидские товары купить у них, иноземцев, с прибавочной ценою".Неслучайно во всех мероприятиях против иностранной торговли основной нитью проходит запрещение розничной торговли: феодал, базирующий свое хозяйство на непосредственной эксплуатации мелкого крестьянского хозяйства, боялся, что иностранец, не стесненный в розничной торговле, свободно курсирующий по всей Московии, ее торгаш и торжкам, захватит эти торжки в свои руки, в ущерб помещику-крепостнику. С другой стороны, дворянское государство было непосредственно заинтересовано в торговых операциях, сосредоточенных в руках московских гостей. Нельзя забывать, что сам царь был первым купцом государства, что он стремился к монополизации в руках своих и гостей торговли наиболее доходными статьями, в том числе и шелком, шедшим как раз с Востока.Записки Стрейса интересны прежде всего отражением борьбы европейского торгового капитала за Московию и Восток. Проблема московской и восточной торговли является ведущей темой третьего "путешествия". Правда, эту проблему ставили и другие иностранцы; правда. Стрейс очень много позаимствовал у своего предшественника, секретаря гольштинского посольства Олеария, оставившего замечательные записки. Но это не лишает ценности записки Стрейса. Это показывает лишь, что вопросы, занимавшие обоих путешественников, были животрепещущими для своего времени, играли роль важных мотивов европейской политики, интересовали столь широкие круги, что нуждались в повторении.Но независимо от содержания (а оно, как мы увидим ниже, дает немало нового по сравнению с Олеарием и другими иностранцами) Стрейс своей манерой изложения вводит новую струю. У Олеария медлительное изложение, холодное описание чопорных приемов и торжественных речей. Он много говорит об официальной стороне дела, он обретается на верхних этажах общественного здания, он — ученый чиновник. Стрейс избегает сухого изложения фактов и "академических" описаний, он дает нечто вроде авантюрной повести, яркой и увлекательной, с той же, что и у Олеария, идеей пути через Московию на Восток; Стрейс обращается к более широкой аудитории, к средним и низшим слоям буржуазии своей родины.IVЗаписки Стрейса интересны еще в том отношении, что содержат некоторые сведения для понимания кризиса середины XVII в. Здесь Стрейс дает кое-какой новый и оригинальный материал, тем более важный, что кризис этот изучен явно недостаточно. Недостаточно выяснены не только его причины, но и конкретные показатели.Страна не успела еще выйти из потрясений крестьянской революции начала XVII в., как в ней начала намечаться передвижка хозяйственных центров, передвижка населения, вызвавшая упадок старых районов при слабом на первых порах подъеме новых. В основе кризиса лежала хищническая политика помещиков-крепостников, истощавших силы крестьянской массы, обрекавших колонии на поток и разграбление и тем подрывавших базу, на которой покоилась экономика ряда областей.Начиная со второй четверти XVII в. все явственнее становились признаки разорения Поморья, отлива отсюда жителей. Пустели деревни, безлюдели крестьянские дворы, население "брело розно". "Пить и есть нечего и кормятся христовым именем". Ряд неурожайных лет в начале 40-х годов довершил упадок. Царские чиновники сообщали из северных городов, что "многие оскуделые крестьяне от правежу бегают с женами и детьми по лесам, и пашня у них яровая не пахана", что крестьяне "хотят бежать в сибирские города и по иным городам".Падают и крупнейшие торговые центры, пункты связи с Европой. Число дворов двинской группы — Холмогор и Архангельска — с 744 в 40-х годах дошло до 645 дворов в 70-х годах. Единственное в XVII в. "окно в Европу", Архангельск, продолжало все же сохранять свое положение крупнейшего центра связи с Западом. Несмотря на отдаленность и неудобства географического расположения на далеком Севере, у скованного большую часть года льдами выхода к морю, Архангельск привлекал к себе иностранцев тем, что сообщение через него было связано с уплатой незначительных пошлин по сравнению с путем в Россию через Балтийское море.Однако Москва, прогнанная с Балтийского моря в результате Ливонской войны, не порывала связей с Балтикой, да стороне которой были географические преимущества.Во второй половине XVII в. население возвращалось обратно к Балтийскому морю.Резко определившееся истощение пушных богатств Сибири ослабило экономические позиции Архангельска, в оборотах которого пушной торг занимал существенное место. Зато растут тяготеющие к Балтике посады северо-западной цепи: Углич, Тверь, Торжок, Старая Русса, Новгород и наконец Псков — важнейший город этой окраины, головной пункт всей цепи.Путевые впечатления Стрейса отлично иллюстрируют указанные сдвиги. "Октября 20-го мы пересекли границу Московии в деревне Печоры, там хорошее пастбище, и держат много коров... Эта деревня богаче многих городов этого края". "Псков — большой город, добрых два часа в окружности". А вот как Стрейс описывает дорогу из Пскова в Новгород: "Это путешествие было веселее и приятнее, чем через Лифляндию, потому что тогда мы должны были ехать дремучими лесами и болотами, а теперь проезжали хорошими пастбищами, нивами, конопляными и льняными полями".Отмечая, что в результате московского завоевания новгородская торговля упала, Стрейс тут же прибавляет: "но не заглохла, ибо в настоящее время в нем собираются купцы, преимущественно из Гамбурга, Любека, Швеции и Дании, которые прибывают из реки Невы до самого Новгорода. Торговля идет зерном, ячменем, льняным и свекловичным семенем, мехами, коноплей, льном, в особенности юфтью". Торжок "весьма населен и красив". Чрезвычайно интересны наблюдения Стрейса и во время путешествия по Волге. Перед читателем проходит вся панорама этой важнейшей водной артерии. Тут и Нижний-Новгород с канатными дворами, и красивые села и пажити, а кое-где и города между Нижним и Казанью.Дальше — Козьмодемьянск, где население промышляет изготовлением и продажей саней, корзин, кошелей, ведер, ковшей, кувшинов и бочек. Этот промысел, говорит Стрейс, весьма доходен, что не мешает Козьмодемьянским жителям жить бедно и плохо.Вот две недавно отстроенные деревни у Соляной горы. Здесь много соляных котлов и сковородок для выварки соли, тут же добываемой. Соль отправляется "большими грузами вверх по Волге, по направлению к Москве. Добыча соли дает работу многим людям и способствует развитию большой торговли".В то время эти места еще не были окончательно усмирены. Колониальные завоевания включили всю Волгу в состав Московского государства. Но волнения националов еще продолжались, беглые крестьяне собирались в казацкие отряды и тревожили своими нападениями купеческие караваны, войсковые отряды. Стрейс подчеркивает, что плавание по Волге не безопасно из-за нападений донских казаков. Стрейс обратил внимание, что Чебоксары сильно укреплены, в них увеличенный "по случаю бунта казаков" (т. е. разинцев) гарнизон. У впадения реки Усы в Волгу тоже неспокойно: "Здесь весьма опасно проезжать из-за разбойников, которые скрываются в кустарниках и, завидя кого в горах, быстро нападают на него". В Саратове также военная обстановка: "В нем живут только московский воевода, стрельцы, назначенные для защиты от казаков и калмыцких татар". Приехав в Астрахань, Стрейс вводит нас в обстановку большого города на стыке с азиатским Востоком — города, где кипит торговая жизнь, куда приезжают представители различных национальностей Азии и Европы.И хотя в описании путешествия по Волге Стрейс во многом следует за Олеарием, раньше проезжавшим здесь, но целый ряд деталей говорит за то, что, используя готовую канву, Стрейс вносит здесь значительный материал непосредственных, личных впечатлений и наблюдений.VОсобый, самостоятельный интерес представляют страницы путешествия Стрейса, посвященные движению Разина. Мимо них не пройдет ни один исследователь этого движения. Хотя Стрейс ненавидит Разина и возглавленное им движение, но классовая ненависть не помешала ему сделать ряд ценных и правильных наблюдений. Значение этих наблюдений тем более велико, что они принадлежат человеку, попавшему в самый водоворот событий и передавшему свои непосредственные впечатления от виденного и слышанного. Страницы, посвященные разинскому движению, наиболее ценны. Мы располагаем довольно скудным запасом источников о разинщине. Тем большее внимание должны привлечь к себе данные записки.Рассказ Стрейса о разинщине выигрывает по сравнению с записками других иностранцев, пользовавшихся для описания разинщины либо официальными правительственными сообщениями (Томас Ньюкомб), либо изложением событий у Стрейса (Койэт, автор "Посольства Кунраада фан-Кленка к царям Алексею Михайловичу и Федору Алексеевичу"), либо дающих мало конкретного материала и много рассуждений (Шурцфлейш), либо передающих только отдельные разрозненные моменты из истории движения (Рейтенфельс).Поэтому неправильным представляется мнение т. Б. Тихомирова о незначительной ценности записок Стрейса в части, касающейся "разинщины" (Б. Тихомиров, Источники по истории разинщины, "Проблемы источниковедения", сб. 1, 1933, стр. 64.), и уж совершенно неосновательно уверяет т. Тихомиров, будто "Стрейс выдвинул и развил легенду о том, что Разин мстил царскому правительству за своего брата, якобы повешенного за нарушение дисциплины во время похода 1665 г. в Малороссии" (Там же, стр. 65.).Как раз наоборот. Излагая эту легенду, Стрейс прибавляет: "Это принято считать причиной его недовольства или, вернее, поводом к его варварским жестокостям. По это неверно, что следует из того, что он выступает с оружием не только против царя, но и против шаха персидского, который не причинил ему ни вреда, ни несправедливости".Движимый классовой ненавистью Стрейс изображает Разина как грабителя. Однако и враг не мог не заметить в "разинщине" ее истинных классовых целей. Характерна в этом смысле речь Разина к перешедшим на его сторону: "За дело, братцы! Ныне отомстите тиранам, которые до сих пор держали вас в неволе хуже, чем турки или язычники. Я пришел дать всем вам свободу и избавление, вы будете моими братьями и детьми".Недаром "после этих слов каждый готов был идти за него на смерть и все крикнули в один голос: "Пусть он победит всех бояр, князей и все подневольные страны". Такова истинная антидворянская, антифеодальная программа движения.Именно в этом отмечаемые Стрейсом корни огромной популярности движения в крепостном крестьянстве и в других слоях эксплуатируемой массы. "Глупый народ, — пишет Стрейс, — начал роптать и высказывать похвалы разбойнику, и во всех городах этой местности начались такие волнения, и каждый миг приходилось со страхом ждать ужасного кровопролития. "Восстань, восстань, народ!" — кричали даже стрельцы.— "К чему нам служить без жалования и идти на смерть? Деньги и припасы истрачены. Мы не получили платы за годы, мы проданы и преданы".Вот почему войска контрреволюции массами переходили в революционный стан, а "весь простой народ склонился к нему (Разину. — А. Г.),стрельцы нападали на офицеров, рубили им головы или передавали их совсем флотом Разину". Недаром воевода Прозоровский "весьма дивился, не ведая, где он (Разин.— А. Г.) в столь короткое время собрал такую большую силу, ибо у него оказался флот из 80 новых судов, на каждом две пушки и множество войска". "Сила его (Разина. — А. Г.) росла день ото дня, и за пять дней его войско увеличилось от 16 тыс. до 27 тыс. чел. подошедшими крестьянами и крепостными, а также татарами и казаками, которые стекались со всех сторон к этому милостивому и щедрому полководцу".Солдаты флота князя Львова восстали, убили офицеров, "объявили, что они за казаков и передали суда в руки Стеньки Разина не иначе, как заранее в том столковавшись". По образному, абсолютно справедливому замечанию Стрейса, "пламя восстания разбросало во многих местах свои искры". Даже там, где пока господствовала контрреволюция, она чувствовала себя весьма неуверенно. Еще Разина нет в Астрахани, а феодалы уже не знают, на кого можно положиться, уже "слышно было здесь и там о разных мятежных сговорах, большей частью тайных", уже наместник потерял всякую власть и, скрепя сердце, молча выслушивает всякие оскорблениям, а дворяне заняли места "простых солдат", будучи не уверены в рядовых стрельцах.Трудно переоценить значение этих наблюдений, правдивость которых нельзя заподозрить тем более, что они записаны человеком, ненавидевшим крестьянскую войну. Приведенные места рисуют огромную силу восставших, их пестрый национальный состав, колоссальный размах движения, поднявшего всех, кого угнетал и эксплуатировал феодально-крепостной строй.Дошло до того, что "господа, надев дешевое, плохое платье, покидали жилища и бежали в Астрахань". С дворянами расправа была беспощадной: их убивали, топили в Волге, головы убитых помещиков крестьяне в мешках приносили к Разину в знак своей верности.Изображая Разина кровожадным зверем, Стрейс принужден отметить в нем ряд положительных черт. Разин "держался скромно", его "нельзя было бы отличить от остальных" его соратников. Зато по отношению к представителям господствующих классов он вел себя совсем иначе. "Держал он себя по отношению к персидскому королю с таким высокомерием, как будто сам был царем", он придерживался порядка и сурово преследовал проявления недисциплинированности. Разин возмутился, когда Прозоровский предложил ему выдать перешедших на сторону революционной армии "слуг его величества", и с негодованием отверг это предложение, сказав: "Должен я предать своих друзей и тех, кто последовал за мной из любви и преданности". Чувство большого внутреннего достоинства сквозит в его ответе Прозоровскому, посмевшему делать Разину "предписания, как своему крепостному, когда я рожден свободным"."Кровожадность" Разина имела определенную классовую направленность и касалась "по большей части начальников", а не "простого народа".Любопытно, что в отличие от других крестьянских войн феодально-крепостной эпохи разинщина не была облечена в оболочку монархической идеологии. По свидетельству Стрейса, Разин "не хотел носить титула, сказывая, что он не пришел властвовать, но со всеми вместе жить, как брат".Койэт, автор описания посольства Кунраада фан-Кленка, рассказывает, будто Разин снарядил две лодки, посадил в одну из них юношу, которого выдавал за покойного царского наследника Алексея Алексеевича, бежавшего от бояр, а в другой лодке, утверждал Разин, находится патриарх Никон. Таким агитационным приемом Разин привлек якобы на свою сторону массу (" Посольство Кунраада фан-Кленка"). Если и верно это утверждение Койэта, то оно все же не нарушает основного вывода: "монархизм" у Разина не играл значительной роли.Если к восстанию примкнули все низы феодального общества — крепостные крестьяне, казаки, националы, эксплуатируемый люд приволжских городов, — то против крестьянской войны ополчились общественные верхи, без различия национальности, сословий. Не только аппарат крепостнического государства, но персидский шах, польские и немецкие офицеры, шотландские дворяне, английские и голландские капиталисты, немецкие лейтенанты и прапорщики — все поднялись на подавление восстания, добровольно предложили услуги феодальной контрреволюции, (Стрейс, см. также письмо капитана Бутлера). Не даром ненависть разинцев была обращена и против иностранных гостей.Стоит прочитать письмо капитана Бутлера, чтобы почувствовать всю силу его диктуемой классовыми интересами ненависти к движению, страх перед размахом борьбы угнетенной массы, неуверенность в представителях этой массы, находившихся на царской военной службе, их готовность восстать при малейшей возможности.Достаточно было одному полковнику попробовать убеждать солдат "отступиться от казаков как мятежников и верно защищать город", чтобы получить ответ, "чтобы он заткнул свою глотку". Другие офицеры были убиты восставшими. Исключение делалось, по свидетельству Бутлера, только для персов, о которыми обращались более милостиво. Бутлер не может объяснить этого явления, но, невидимому, оно мотивируется указываемым Стрейсом желанием Разина заключить союз с восточными ханствами, чтобы объединенными силами выступить против Москвы.Как видим, записки Стрейса, при всей необходимости строго критического подхода к ним, заслуживают нашего внимания. В живой и легкой форме они дают дополнительный материал для понимания ряда существенных исторических вопросов.Не случайно буржуазно-дворянская историография мало занималась и мало использовала "путешествия" Стрейса. Дело тут не только в том, что он не всегда оригинален и прибегал к заимствованиям. Буржуазная историография сознательно игнорировала изучение крестьянских войн. Поэтому буржуазные историки, широко используя "сказания иностранцев о Московском государстве", оставляли Стрейса в тени. Тем важнее сейчас сделать рассказ Стрейса о разинщине достоянием широкого круга читателей.То же можно сказать и об истории угнетенных народностей.Историю народов СССР начали писать только после Октября. Буржуазно-дворянская историография подходила к тем, кого она вслед за колониальными завоевателями называла "инородцами", как к объекту "культурнической миссии великорусского племени", лишала их права на самостоятельное существование, игнорировала их в своей великодержавной шовинистической науке. И тут записки Стрейса вносят нечто свое, свежий бытовой материал, живо изложенный наблюдательным путешественником.Предлагаемая вниманию читателя книга представляет собой не только занимательное чтение, но и значительный интерес как исторический документ.

Ян Стрейс

История одежды. От звериных шкур до стиля унисекс

История одежды с древнейших времён до наших дней является зеркалом, в котором отражается история человечества. Каждая страна, каждый народ в отдельные периоды своего развития налагают на одежду свой отпечаток и свои специфические черты. Что такое одежда? Это изделия из различных материалов: тканей, кожи, меха… Они служат для предотвращения негативного влияния окружающей среды на тело человека. Одежда защищает от жары, холода, насекомых, токсических веществ… Одежда — наш инструмент, это то, благодаря чему мы можем налаживать контакт разума и тела. Одежда — наш интеллект, разум, воспитание, культура. Одежда — это наш характер. Встречают по одёжке… Так было раньше и так есть и сейчас. Одежда — продолжение человека, тайны его характера. Одежда должна соответствовать полу и возрасту. Она символизирует род занятий и сигнализирует, как обращаться с человеком. По одежде можно определить, в каком времени происходит действие, к какой профессии относится её носитель, к какому сословию он принадлежит, какой нации.Вот как много может рассказать одежда! А автор захватывающе интересно расскажет о ней самой.

Вячеслав И. Васильев

Олесь Бузина. Расстрелянная правда

Сон разума рождает чудовищ. Украинский проект был кабинетной игрой интеллектуалов, модной игрушкой, за которой не было никакой социальной базы. Никакой Украины не было на землях Малороссии. Но трагические повороты нашей истории привели к тому, что сон благодушных мечтателей стал страшной явью, которая утопила юго-западные земли Российской империи в крови.Украинский публицист Олесь Бузина всю жизнь развенчивал ложь об «Украине». Он написал множество книг о подлинной истории Малороссии, в которых разоблачал те многочисленные мифы, которые за какие-то сто лет наворотили кровавые мифотворцы.За это его и убили. Смерть Олеся Бузины не стала смертью его идей и взглядов, которые нельзя убить. Убийцы не заставили замолчать слово правды. Эта книга и расскажет, о чем предупреждал Бузина и что он предвидел.

Александр Александрович Бобров

Коммунизм

Эта книга представляет собой введение в коммунизм и одновременно его некролог.

Ричард Пайпс

Неизвестный 1941

Новая книга ведущего военного историка! Переосмысление трагедии 1941 года. Переоценка Приграничного сражения Красной Армии. Вся правда о великой Битве за Белоруссию.Когда заходит речь об июньской катастрофе Западного фронта, на ум сразу приходят пылающие аэродромы, брошенные на обочинах новейшие Т-34 и КВ, понурые толпы пленных — историки до сих пор представляют Приграничное сражение как избиение огромной, плохо организованной массы красноармейцев немногочисленными, но мобильными и великолепно управляемыми немецкими войсками. Соответствуют ли эти представления действительности? Имела ли Красная Армия в июне 41-го численное превосходство на границе? «Спали» ли приграничные аэродромы? Был ли разгром Западного фронта неизбежной закономерностью — или следствием вопиющих ошибок командования? И как из хаоса, возникшего после окружения под Минском, всего за несколько недель вырос устойчивый фронт, заставивший гитлеровцев отложить наступление на Москву?Проанализировав колоссальный объем не только советских, но и немецких оперативных документов, прежде недоступных исследователям, Алексей Исаев приходит к сенсационным выводам, давая исчерпывающий ответ на самые сложные и болезненные вопросы отечественной истории.Книга содержит таблицы. (DS)Концы страниц размечены в теле книги так: <!- 123 — >. (DS)

Алексей Валерьевич Исаев

У истоков Руси: меж варягом и греком

Официальная трактовка возникновения Киевской Руси и зарождения русского народа, восходящая к так называемой Начальной летописи, неоднократно подвергалась и продолжает подвергаться критике. Данная книга – не просто очередная критика летописной традиции, «официальной» версии становления русской государственности, но попытка дать ответ на вопрос: откуда ты, Русь? Она будет интересна как массовому читателю, которому небезразлична древняя история его страны и его народа, так и специалистам, преподавателям, учащимся.

Владимир Борисович Егоров

Танки на Халхин-Голе

Боевым крещением советских бронетанковых войск стала «необъявленная война» 1939 года на Халхин-Голе, где наши танки и бронеавтомобили впервые применялись массово, вынеся главную тяжесть боев. Это их контрудар предотвратил катастрофу и спас войска Жукова от окружения, ликвидировав опаснейший японский прорыв в районе горы Баин-Цаган. Именно танковые и мотоброневые бригады сыграли решающую роль в генеральном наступлении Красной Армии и разгроме вражеской группировки. Не случайно среди Героев Советского Союза, удостоенных Золотой Звезды за Халхин-Гол, больше всего танкистов, а в качестве памятника той войне на пьедестале установлен танк БТ-5. Но за победу пришлось заплатить очень высокую цену — 253 сгоревших танка и 133 бронеавтомобиля. Впрочем, и японские потери были велики — всего за три дня «самураи» лишились 44 из 73 своих танков, после чего оба их танковых полка были выведены в тыл и в боевых действиях больше не участвовали…В новой книге ведущего военного историка вы найдете исчерпывающую информацию о боевом применении бронетехники на Хасане и Халхин-Голе — о первой громкой победе советских танкистов, маршала Жукова и сталинской Красной Армии. Коллекционное издание на мелованной бумаге высшего качества иллюстрировано сотнями эксклюзивных фотографий.

Максим Викторович Коломиец

С точки зрения Карфагена

Карфаген. Великая империя Древнего мира. Великая и оболганная своими не менее великими противниками — греками и римлянами.Карфагенские библиотеки сожжены 2200 лет назад. Все, что мы знаем о Карфагене, происходит из враждебных греко-римских источников, не оставляющих ни малейшего шанса на правду своему заклятому врагу. Все современные исследования о Карфагене базируются «на точке зрения римлян» и никак иначе.Gaius Anonimus решил побороться с этой порочной практикой и взглянуть на карфагенскую историю непредвзято. А что, собственно, думали о себе и других сами карфагеняне? Как строили свое государство? На каких принципах? Как и почему вообще возник Карфаген?Книга «С точки зрения Карфагена» является первым современным трудом, где к Карфагену и финикийскому обществу в целом авторы относятся без римских эмоций и рассматривают историю с точки зрения «цивилизационного подхода».Книга рассчитана в том числе и на неподготовленного к заявленной тематике читателя — изложение событий доступно каждому.

Гай Аноним

Тайная история Украины

У России и Украины общие корни, общая древняя история. Две страны, теперь разделенные не только государственными, но идеологическими и политическими границами, считают себя прямыми наследницами Киевской Руси, ее славного былинного прошлого. И, казалось бы, вполне естественно, два народа, имеющие общего предка, общий культурный и исторический исток, должны говорить о своем единстве. Однако мы наблюдаем совсем иное — как в политике, так и в исторической науке усиливается противостояние. Два государства ведут многолетний спор о своем прошлом, звучат взаимные обвинения, нарастает отчужденность…Как появилось название «Украина» и какова история происхождения украинского языка? Какова подлинная история битвы при Конотопе и кто в ней победил? Была ли в действительности Украина колонией Российской империи? Как и при каких обстоятельствах родилась Советская Украина? «Голодомор» — миф или реальность? Об этом и многом другом рассказывается в новой книге историка А. Б. Широкорада «Тайная история Украины».

Александр Борисович Широкорад

Призрак на палубе

Откуда взялся «Летучий Голландец»? Что на самом деле происходит в Бермудском треугольнике? Куда делись пропавшие корабли? Где находятся таинственные острова? Больше 70 процентов поверхности Земли занимает Мировой океан. Здесь зародилась жизнь, благодаря океану она существует. Несмотря на это, современные учёные знают о подводном мире значительно меньше, чем о глубоком космосе. Буквально ежеминутно океан подбрасывает нам новые загадки. Большинство из них так и остаются неразгаданными, но веками будоражат воображение исследователей и беллетристов, задающих вечные вопросы. Ответы на некоторые из них вы найдёте в новой книге Влада Виленова.

Влад Виленов

Александр III — богатырь на русском троне

По воле судьбы этот император оказался как бы в тени других венценосных правителей России. В памяти потомков — великие реформы его отца, Александра II, Царя-Освободителя, погибшего от рук «народовольцев». Без преувеличения легендарна эпоха его сына, Николая II, вместившая в себя всё, что вообще может происходить в истории, — эпоха, завершившаяся мученической смертью венценосной семьи. Но не спешите с унылой школярской оценкой внешне неброского «периода контрреформ Александра III». На страницах новой книги Елены Ивановны Майоровой перед вами предстанет титанический образ императора, необычайно высоко поднявшего международный престиж Отечества. Решение сложнейших политических проблем на Балканах, расширение границ империи в Средней Азии и на Дальнем Востоке, строительство Сибирской железнодорожной магистрали… И в центре этих интригующе интересных, легко и содержательно выписанных сюжетов — прямолинейный, честный, простой в быту и твердый в убеждениях человек, безмерно любящий семью, тонкий ценитель искусства — русский царь Александр III.

Елена Ивановна Майорова

Галлоуэй

Пространства, которые преодолевали первопроходцы американского Дикого Запада, были неизмеримы, трудности неисчислимы, но сотни мужчин и женщин на фургонах упрямо одолевали их. Там, на Западе, лежала свободная земля - сияющая, открытая, ожидающая покорителей. Это была еще не разбуженная земля, богатства которой ждали смелых и сильных, земля, за которую приходилось подчас платить кровью.

Луис Ламур

Ружья, мушкеты и пистолеты Нового Света. Огнестрельное оружие XVII-XIX веков

На страницах этой книги подробно освещено, какое огнестрельное оружие использовалось в Америке в период заселения восточных территорий и продвижения границы на запад. Огромное внимание уделено производству оружия. Детально описываются мушкеты, мушкетоны, ружья, пистолеты и легкие орудия XVII—XIX веков. Автор приводит подробный анализ механизмов и моделей, который станет незаменимым справочным материалом, как для историков оружия, так и для широкого круга читателей.

Карл Расселл

Великая Отечественная на Черном море. часть 2

Борис Витальевич Никольский , Никольский Борис Витальевич

Наблюдения над исторической жизнью народов

«Наблюдения над исторической жизнью народов» — книга талантливого русского историка Сергея Михайловича Соловьева (1820–1879).Познать другие народы можно лишь посредством обращения к их истории, истокам древних цивилизаций и культур.

Сергей Михайлович Соловьев

Помпеи: Сгинувший город

Благодаря удивительному состоянию, в котором сохранились трагически погибшие при извержении Везувия Помпеи и Геркуланум, археологи смогли воссоздать быт их жителей и обстоятельства гибели в мельчайших подробностях. В книге рассказывается, как восстанавливалась история двух римских городов.

авторов Коллектив

Якорь спасения

Владимир Николаев , Владимир Николаевич Николаев , Фанни Райдер

Бич божий. Величие и трагедия Сталина.

Сталин — один из величайших деятелей мировой истории — смело может быть поставлен в один ряд с Александром Македонским, Карлом Великим и Наполеоном. Он был один из тех, кто создавал — великие сверхдержавы, тяжесть служения которым была не под силу наследникам. Место Сталина в русской истории трагично и противоречиво. С одной стороны, ему нет прощения за соучастие в чудовищных злодеяниях еврейских большевиков (до середины 1930-х годов), с другой — ему принадлежит величайшая заслуга уничтожения большей части этих самых еврейских большевиков, мечтавших построить в России царство «избранного народа» на основах Талмуда. После чисток Сталина еврейский большевизм из самой влиятельной силы, которой он был при Ленине-Бланке, превратился в подпольную организацию, поднявшую голову при Хрущеве и совершившую анти-русский переворот в 1991-1993 гг. Сталин спас русский народ от окончательного порабощения, помог ему воспрянуть, организоваться и победить в самой чудовищной войне, которая когда-либо велась Западом против России. Сталин как вождь народа — победителя в Великой Отечественной войне и создатель русской сверхдержавы был устранен врагами и не смог до конца выполнить свою миссию.

Олег Анатольевич Платонов

Пирамиды

Эта книга из серии «ЧТО ЕСТЬ ЧТО», иллюстрированная многочисленными фотографиями, рисунками и графическими схемами, рассказывает об истории пирамид в Египте и Мексике. Юный читатель узнает, для чего и как они строились, как выглядели снаружи и внутри, как были расшифрованы древнеегипетские иероглифы, раскрывшие многие тайны этих величественных памятников.Для детей школьного возраста.

Терри Пратчетт , Ганс Райхард , Ганс Рейхард

Алексей Косыгин. «Второй» среди «первых», «первый» среди «вторых»

Во второй половине 1960-х — 1970-х годах не было в Советском Союзе человека, который не знал бы, кто он — Алексей Николаевич Косыгин. В кремлевских кабинетах, в коридорах союзных и республиканских министерств и ведомств, в студенческих аудиториях, в научно-исследовательских лабораториях и институтских курилках, на крохотных кухнях в спальных районах мегаполисов и районных центров спорили о его экономической реформе. Мало кто понимал суть, а потому возникало немало вопросов. Что сподвигло советского премьера начать преобразование хозяйственного механизма Советского Союза? Каким путем идти? Будет ли в итоге реформирована сложнейшая хозяйственная система? Не приведет ли все к полному ее «перевороту»? Или, как в 1920-е годы, все закончится в несколько лет, ибо реформы угрожают базовым (идеологическим) принципам существования СССР? Автор биографического исследования об А. Н. Косыгине обратился к малоизвестным до настоящего времени архивным документам, воспоминаниям и периодической печати. Результатом скрупулезного труда стал достаточно объективный взгляд как на жизнь и деятельность государственного деятеля, так и на ряд важнейших событий в истории всей страны, к которым он имел самое прямое отношение.

Вадим Леонидович Телицын

Прибалтика и геополитика. 1935-1945 гг. Рассекреченные документы Службы внешней разведки Российской Федерации

Настоящий сборник документов посвящен сложнейшей и актуальной в наши дни проблеме взаимоотношений России с Прибалтийскими странами. Читатель сможет самостоятельно оценить обстановку, сложившуюся накануне Второй мировой войны в Латвии, Литве и Прибалтике, узнает о подоплеке многих политических вопросов, касающихся дележа европейских территорий ведущими на тот момент державами мира – СССР, США, Великобританией, о зверствах националистов в период «справедливого правления Третьего Рейха» – в частности, об организации гетто в Латвии – и о послевоенных надеждах прибалтов разжечь новую войну, «в которой англосаксонские державы победят Советский Союз, а Прибалтийские страны опять передадут фашистам».

Лев Филиппович Соцков , Лев Соцков

Путин, Буш и война в Ираке

Внешнюю политику определяют личные отношения между лидерами великих держав. Именно поэтому президент Владимир Путин, который всячески противился войне против Ирака и едва не поссорился с Соединенными Штатами, внезапно переменил точку зрения и перестал критиковать американцев за Ирак. А президент Джордж Буш, пренебрежительно относившийся к России, вдруг воспылал добрыми чувствами к Путину.Но что произошло с иракцами, которые практически не оказали сопротивления американским войскам и сдали Саддама Хусейна? И что теперь будет с Ираком?Книга Леонида Млечина, рассказывающая о войне, развернувшейся на наших глазах, построена на неизвестных широкому читателю материалах, свидетельствах участников событий, дипломатов и разведчиков.

Леонид Михайлович Млечин

Боги, гробницы и ученые

Книга К. Керама `Боги, гробницы, ученые` рассказывает о великих археологических открытиях, позволивших восстановить историю древнейших цивилизаций Греции, Египта, Вавилона, Шумера, Аккада, Мексики.Читатель узнает об открытиях Генриха Шлимана на холме Гиссарлык, где он искал древнюю Трою, и в Микенах, о том, как Артуру Эвансу удалось найти следы древнегреческой культуры на острове Крит; как Картер и Карнарвон нашли знаменитую гробницу египетского фараона Тутанхамона, а Стефенс и Томпсон — древние города народа майя и их легендарную столицу Чичен-Ицу; как Шампольон расшифровал египетские иероглифы, а Гротефенд и Раулинсон положили начало дешифровке клинописи, и о многих других, не менее интересных открытиях, в результате которых человечество смогло познакомиться с величайшими культурами древнего мира.

Курт Вальтер Керам , К В Керам