Документальное

Мозг серийного убийцы. Реальные истории судебного психиатра
Мозг серийного убийцы. Реальные истории судебного психиатра

Даниэль Загури – ведущий судебный психиатр Франции, заведующий отделением крупнейшего Психиатрического центра в Париже и старший эксперт главного французского Апелляционного суда.В книге:– личные впечатления от встреч с самыми известными французскими серийными убийцами и насильниками, в том числе, Арденнским чудовищем Мишелем Фурнире, замучившим несколько десятков молодых женщин;– шокирующие истории реальных преступлений от знаменитого судебного психиатра, эксперта и профайлера;– эмоциональные и интригующие рассуждения о природе психопатии убийц, маньяков и садистов;– глубокое погружение в подлинные мотивы кровавых и безжалостных преступников;– разоблачение голливудских мифов о серийных убийцах из знаменитых фильмов, таких как «Молчание ягнят» и других.От грубой жестокости до вампирских фантазий.––«Даниэль Загури – один из тех, кто способен понять, что скрыто в мрачных пещерах разума убийц». – Pascale Robert-Diard, Le Monde«Книга, полная страсти и интриги». – ELLE«Загури виртуозно раскрывает логику ума убийц». – Elsa Vigoureux, Le Nouvel Observateur«…Загури не рисует читателю притягательный, интригующий образ таинственного и хитроумного злодея-мучителя. Он преподносит совсем иной "портрет", не имеющий ничего общего с романтизированным массовой культурой серийником». – Анна Кулик, судебный эксперт, профайлерВ формате PDF A4 сохранен издательский макет книги.

Флоранс Ассулин , Даниэль Загури

Документальное
Русские поэты. Предсказанный уход
Русские поэты. Предсказанный уход

Книг о поэтах Серебряного века и последовавшего за ним – так называемого Свинцового – великое множество. Но, пожалуй, никто, кроме автора предлагаемой книги, так не препарировал их биографии, обстоятельства жизни и гибель. Отправной точкой стал поиск в громадном массиве поэтического наследия строк, которые бы указывали на обстоятельства, место и время смерти поэтов. В некоторых случаях их гибель нагадали, как это было с Лермонтовым, Пушкиным, Грибоедовым. Тайна смерти Есенина до сих пор не раскрыта. Вокруг смерти Маяковского ходит много конспирологических версий. За много лет до ссылки Николай Клюев назвал место, где он умрет – Нарым.Об этом и многом другом рассказывает книга, которую с полным правом можно назвать документальным детективом.В формате PDF A4 сохранён издательский дизайн.

Олег Алексеевич Шаповалов

Биографии и Мемуары / Документальное
Неосталинизм и «красный» патриотизм. Новая «концепция» истории и нравственный кризис
Неосталинизм и «красный» патриотизм. Новая «концепция» истории и нравственный кризис

За «концепцией» стоит какой-то странный патриотизм, какая-то странная любовь к своей Отчизне, причудливо сочетающаяся с кровожадной небрежностью к соотечественникам. В рамках этого мировоззрения причудливым образом соединяется и функциональная трактовка террора как средства строительства новой жизни, и идея особой русской, противоположной Западу цивилизации, и, наконец, все это скрепляется марксистской трактовкой истории как необратимого движения к коммунизму. Мы имеем здесь дело со смесью взаимоисключающих идей. Речь идет об изначальной несовместимости марксистского интернационализма с верой в особую, российскую цивилизацию.Конечно, проще и легче сказать себе, что мы особая цивилизация, что наш социализм был «уникальным», «нетривиальным» обществом, чем набраться мужества и увидеть страшную правду нашего ХХ века, увидеть пустоту и ложность идеалов, во имя которых наши вожди так щедро сорили людьми. Но у нас нет иного выхода. Или мы наконец-то оторвемся от своей «красной» пуповины, или мы навсегда останемся в нашем идейном балагане, где и генерал Деникин — герой, и чекист Яков Блюмкин, личный враг Сталина, — герой, и где сам Сталин, отдавший приказ расстрелять без суда и следствия того же Блюмкина, — тоже герой.Надо наконец осознать, что нация, которая не сумела договориться о базовых ценностях, которая игнорирует мораль и моральные оценки своей истории, вряд ли имеет будущее.

Александр Сергеевич Ципко

Публицистика / История / Образование и наука / Документальное
Шпион, которого я любила
Шпион, которого я любила

Ким Филби - легенда разведок всех времен. Урожденный англичанин, он работал на советскую разведку тридцать лет. Филби стал одним из виднейших сотрудников английской контрразведки и помогал американским коллегам в создании… ЦРУ. Он провалил антикоммунистическое вторжение в Албанию. Со временем о Филби-разведчике многое стало известно, но Филби-человек до сих пор остается загадкой. Точнее, оставался, пока его жена Элеонора не опубликовала на Западе свою книгу. Когда в 1963 году Ким Филби бежал в Москву, спасаясь от ареста, Элеонора последовала за ним. Русская вдова Филби вспоминает, как ее приятельница рассказала, "что последняя жена Филби написала о нем книгу "Шпион, которого я любила", и добавила: "Почитай, тебе будет интересно". Совет меня заинтриговал, и я попросила Кима дать мне почитать эту книгу. Он мгновенно изменился в лице, потом ушел в свой кабинет, и больше этой книги я не видела, хотя, когда его уже не стало, перерыла всю его библиотеку. Ким просто уничтожил эту книгу" ("Советская Белоруссия", No 12, 22.1.2003). Эта книга так и не была опубликована на русском языке. В 1985 году ее сокращенный перевод появился в израильском журнале "Алеф". Наблюдения и воспоминания Э. Филби до сих пор весьма интересны: тут и судьба бывших шпионов, и горькая жизнь политэмигрантов в комфортабельном изгнании, и повседневный российский быт, и Москва, которой больше нет, и отношение русских людей к иностранцам, и мелкие "тайны кремлевского двора", из которых складывается картина любви одной женщины и предательства одного мужчины.

Элеонора Филби

Биографии и Мемуары / Документальное
Часовщики. Вдохновляющая история о том, как редкая профессия и оптимизм помогли трем братьям выжить в концлагере
Часовщики. Вдохновляющая история о том, как редкая профессия и оптимизм помогли трем братьям выжить в концлагере

Гарри Ленга, сын польских евреев, родился в городе Кожниц. Вместе со своими братьями, Мейлехом и Мойшеле, с детства учился часовому ремеслу у отца. Когда началась Вторая мировая война и семья Ленга оказалась под угрозой уничтожения, Гарри с братьями не могли и представить, что инструменты отца станут для них спасением. В условиях постоянной смертельной угрозы, они ремонтировали часы для нацистов в гетто и лагерях смерти. Снова и снова братья выкупали свои жизни, работая в невыносимых условиях. Гарри, Мейлех и Мойшеле терпели, работали и молились, чтобы дожить до дня освобождения. В оформлении обложки использована реальная фотография братьев Ленга.В формате PDF A4 сохранен издательский макет книги.

Скотт Ленга , Гарри Ленга

Биографии и Мемуары / Публицистика / Документальное
КОШЕРНАЯ ЗАКУСОЧНАЯ НА ВТОРОЙ АВЕНЮ
КОШЕРНАЯ ЗАКУСОЧНАЯ НА ВТОРОЙ АВЕНЮ

Никто из местных жителей не удивлялся огромной очереди, выстроившейся в солнечный мартовский день на Второй авеню в Манхеттене. Все знали, что в честь своего 50–летия знаменитое еврейское «Кошерное Дэли» торгует по ценам 1954 года. Тогда закусочная впервые открылась под управлением легендарного Эйби Либевола. Тогда там было всего 14 посадочных мест, а сегодня это знаметитый еврейский ресторан. Работники «Дело» вынесли подносы с едой на улицу, и от желающих не было отбою. В былые времена население района Второй авеню и Истерн Вилледж было по преимуществу еврейское и повсюду пестрели вывески на еврейском языке. Сегодня во многих местах старинные еврейские буквы уступили место не менее древним китайским иероглифам. Но «Кошерное Дэли» стоит на своем месте напоминая о связи времен...

Михаэль Дорфман

Публицистика / Документальное
Прокопий Ляпунов, или Междуцарствие в России…
Прокопий Ляпунов, или Междуцарствие в России…

Автор романов «Прокопий Ляпунов, или Междуцарствие в России» и «Князь Скопин-Шуйский, или Россия в XVII столетии» (1833) – фрейлина О. П. Шишкина. О первом романе ее восторженный отзыв дал Жуковский. Белинский отозвался о нем вежливо-одобрительно: «Этот роман, сам по себе, весьма замечателен; он имеет большие достоинства». В рецензии 1845 г. критерий, естественно, стал другим: и тот и другой романы «не без достоинств», особенно первый – «для того времени». Основной мотив рецензии – признание «огромного шага», который сделала литература за десятилетие, и сильного изменения «вкуса публики», подчеркивается «огромное влияние» Гоголя на русскую литературу; новый роман Шишкиной признается явлением отсталым, оставшимся на уровне исторических романов середины 1830-х гг.

Виссарион Григорьевич Белинский

Критика / Документальное