Чуть видная между высоких тонких стволов лестница казалась чем-то самим собой разумеющимся. Как будто она всегда стояла у этого забора. Полицейский прошел было мимо, но простое человеческое любопытство заставило его обернуться. Он не сразу понял, что происходит.

Снизу на лестницу, старательно удерживая ее, навалился всем весом толстенький мужичок. На предпоследней верхней ступеньке ссутулившийся мужчина в костюме, прижав к глазам бинокль, крутил туда-сюда головой. У подножья стояли еще двое: человек с фотоаппаратом и человек с саквояжем — и, не отрываясь, смотрели на того, кто был наверху. Один из них держал ладонь козырьком у лба, чтобы в глаза не били лучи заходящего солнца.

Эта картина показалась молодому полицейскому довольно странной, но тут его осенило: «Да это же самое натуральное преступление».

Так рассудил полицейский, который хоть и был молодым и неопытным, однако почувствовал, что происходящее у забора вполне соответствует такой дефиниции. И вот, в тот самый момент, когда человек в костюме спустился с лестницы, а следующий за ним в порядке очереди клиент начал подниматься наверх, неожиданно на месте событий появилась облаченная в полицейскую форму фигура.

Заметив полицейского, человек с саквояжем с силой потянул вниз своего карабкающегося по лестнице приятеля, и через мгновение всех троих уже и след простыл. Когда страж порядка подошел к лестнице, мужичок все еще продолжал стоять в прежней позе.

— Ничего себе ты придумал способ деньги зарабатывать… Собирай-ка вещи, пойдём в участок, — сказал мужичку полицейский.

Толкая велосипеды, они медленно спускались с ландышевого холма под лучами заходящего солнца. Из-за длинной лестницы, привязанной к велосипеду мужичка, полицейскому на каждом повороте приходилось выруливать на обочину.

Полицейский никак не мог припомнить, видел ли он раньше этого маленького человека, который понуро шел теперь рядом с ним, время от времени монотонно повторяя: «Я ни в чем не виноват».

В воздухе стоял густой запах ландышей. Такой густой, что полицейский даже почувствовал легкое опьянение. Над ландышами сновали туда-сюда майские жуки и пчелы, и их жужжание отдавалось долгим звоном в ушах.

Подсвеченные сзади закатным солнцем плыли в небе сияющие крыши монастырских построек.

— Я ни в чем не виноват, — ровным голосом в который раз произнес мужичок, отчего у полицейского окончательно испортилось настроение. Он даже прикрикнул на мужичка:

— Что значит не виноват?! А кто противозаконным способом деньги зарабатывал?

— Я не виноват, потому что я единственный, кто ничего не видел. — И мужичок ухмыльнулся, показав свои большие кривые зубы.

— Не видел чего?

— Я же говорю — ничего. Я не подглядывал за забор.

— Только не ври. Разве это не ты притащил к забору лестницу и подыскал самое удобное место, чтобы ее поставить?

— Ну да. Только на лестницу-то я не залезал.

— Так ты правда, что ли, ничего не видел? — не скрывая разочарования спросил полицейский.

— Сущая правда!

— А почему не стал смотреть? Не хотел быть виноватым?

— Нет.

— Тогда что?

Мужичок тускло посмотрел на полицейского, но ответ его прозвучал настолько убедительно, что молодой полицейский совершенно растерялся.

— Да, знаете, мне такое просто в голову не пришло.

ПОСЛЕСЛОВИЕ К РАССКАЗАМ

Все рассказы, вошедшие в эту книгу, были написаны Юкио Мисимой в период с 1954-го по 1955 год, незадолго до того, как писатель опубликовал одно из самых известных своих произведений — роман «Золотой храм». В «Золотом храме», используя как живописный фон реальные события недалекого прошлого, Мисима разворачивает перед читателем полотно своей эстетической концепции, своей философии. В публикуемых здесь рассказах постулируются идеи, схожие с теми, о которых писатель немного позднее заявил в своем знаменитом романе.