Читаем Звон смерти полностью

– Почему ты не поцелуешь меня так, как поцеловал бы Риту? – прошептала она.

Она прочла мои мысли.

– Это было бы нечестно по отношению к тебе, Эстелла, – сказал я.

– А почему бы и нет, Эдди? Совсем не обязательно принимать это всерьез. Можно поцеловаться просто ради удовольствия.

Тут ее мысли совпадали с моими. Но я решил не поддаваться соблазну.

– Пойдем домой, Эстелла, уже поздно.

*

Когда я проснулся на следующее утро, дядя Эм сидел на своей кушетке и натягивал носки. У него был взволнованный и озабоченный вид. Хорошо выспавшиеся люди обычно выглядят иначе.

Я слегка привстал, пытаясь понять причину его беспокойства.

– Опять что-то произошло, Эд! Ты слышишь? Я чую что-то неладное.

Я открыл было рот, чтобы спросить, что он имеет в виду, но тут же закрыли внимательно прислушался. Может, после слов дяди Эма воображение у меня разыгралось, но я чувствовал, что в воздухе носилась тревога. Нечто весьма неопределенное: подавленное возбуждение, смешанное со страхом, – такое испытываешь, ожидая раската грома после блеска молнии. Или когда кто-то приходит с плохой новостью, и ты читаешь ее на лице у пришедшего. Ты еще не знаешь, что он скажет, но предчувствуешь несчастье.

Потом а не раз спрашивал себя, откуда у меня взялось это предчувствие – что-то в вопросе дяди Эма и в том, как спешно он одевался, натолкнуло меня на эту мысль.

Еще одно убийство! Кто же на сей раз?

Догадаться было невозможно. Сбросив ноги с кушетки, я начал торопливо одеваться. Конечно, дядя Эм был готов раньше меня, но я попросил его подождать. Мы выскочили из палатки и ринулись к центральной аллее.

Сначала мне показалось, что там было полно полицейских, не менее дюжины. Но присмотревшись, я насчитал шесть полицейских, которые, разбившись на три группы, допрашивали свидетелей. Некоторые из них держали в руках открытые блокноты. Я чуть-чуть отошел и огляделся. По всем признакам центром внимания был негритянский балаган. Возле него стояла кучка негров, мулаток и несколько человек белых. Внутри балагана слышались рыдания какой-то женщины. Я направился к балагану, но кто-то меня окликнул:

– Постой!

Я остановился и оглянулся. Ко мне бежал полицейский. Он спросил меня:

– Мы уже записали твое имя?

– Нет, – ответил я. – А что произошло?

Дядя Эм подошел к нам с другим полицейским. Тот только что отпустил кого-то из наших. У первого полицейского в руках были блокнот и карандаш.

– Твое имя?

– Эд Хантер. А что здесь происходит?

– Ты работаешь здесь? Я кивнул.

– А почему вы спрашиваете?

Он записал мое имя в блокнот, но ничего не ответил. Потом опять поднял на меня глаза и спросил:

– Чем ты занимаешься здесь?

В этот момент дядя Эм, стоявший рядом, слегка толкнул меня локтем, чтобы я помолчал.

– Он работает со мной, господин полицейский. Это мой племянник. У нас тут балаганчик с аттракционами. Мы готовы отвечать на ваши вопросы хоть до будущей недели. Но вполне естественно, что нам хотелось бы знать, что, собственно, произошло. Мы только-только проснулись. Если вы на минутку прервете ваши вопросы и соблаговолите объяснить нам причину переполоха, мы будем вам очень благодарны. Да и дело от этого только выиграет, потому что мы сможем ответить на ваши вопросы гораздо обстоятельнее.

Полицейский улыбнулся:

– Ладно, приятель, твоя взяла. Этой ночью убит негритянский мальчик, некий Брукер Т. Брент. А теперь скажи мне твое имя.

Дядя Эм назвал себя, полицейский сделал отметку в блокноте.

– Ну хорошо, я буду спрашивать вас обоих. Выходили ли вы сегодня ночью за пределы ярмарки?

Дядя Эм ответил отрицательно. Я собрался было соврать, но передумал.

– Я ходил в бар за несколько кварталов отсюда.

– К Фелтнеру?

Я ответил, что не знаю имени хозяина, но что бар находится в нескольких кварталах к северу от центрального входа. Он кивнул головой.

– А в котором часу?

– Я не обратил внимания, но, наверное, где-то после полуночи. Скажем, около часу ночи. Мы посидели там полчаса и вернулись на ярмарку.

Он хотел узнать, кто был со мной, и я назвал Эстеллу.

– Ты знаешь убитого малыша?

Я покачал головой, но тут вмешался дядя Эм:

– Конечно, он его знает, но только под другим именем. Это Негро.

– О господи! – вырвалось у меня.

Почему такое случилось именно с Негро? Он был такой забавник, так чудесно бил чечетку, был таким хорошим парнишкой. Невозможно себе представить, что он мертв!

Но полицейский подтвердил:

– Да, именно под этим именем он фигурировал на афишах: Негро. Когда вы его видели в последний раз?

Я подумал и ответил:

– Где-то ближе к вечеру. Я проголодался и пошел перекусить. В негритянском балагане как раз начиналось представление: зазывала уже стоял на эстраде. Негро был рядом и танцевал, когда я проходил мимо.

– Ты видел его после закрытия?

– Нет.

Дядя Эм сказал примерно то же, что и я: в последний раз он видел мальчика, когда тот танцевал на эстраде. Но он его видел чуть раньше, чем я, потому что мы ходили есть по очереди, чтобы не закрывать балаган.

– Хорошо, – сказал полицейский. – А где стоит ваш балаган?

Дядя Эм указал ему нашу палатку.

– Кто-нибудь еще работает с вами?

– Нет, нас только двое.

– Вы всегда ночуете на ярмарке?