Читаем Звон смерти полностью

Эстелла наклонилась ко мне, и я ее обнял. Я закрыл глаза, когда наши губы слились в поцелуе, но все равно я не мог не думать о Рите и пытался себе представить, что я снова ее целую.

Эстелла отстранилась и опять взглянула на меня. Ее глаза были подернуты дымкой, но потом она пришла в себя и улыбнулась.

– Ты думаешь, ты меня поцеловал? Впрочем, я сама напросилась, ведь так?

Я попытался улыбнуться ей в ответ, но она неожиданно стала серьезной.

– Я тебе сказала чистую правду, Эдди. Я больше не буду к тебе приставать. Ты целиком принадлежишь Рите. Будем просто друзьями. Тебе не будет неприятно, если я посижу у тебя на коленях?

Я ответил, что ничего не имею против, но я солгал. Она опять потянулась за бутылкой.

– Выпей немного, Эдди!

Я налил себе в стакан капельку виски и передал ей бутылку. В тот момент, когда она пила из своего стакана, я поднял глаза к открытому окну. Возможно, меня привлек странный залах; я и сам теперь не помню, что меня заставило посмотреть через плечо Эстеллы. В окно с улицы смотрела обезьяна, шимпанзе. Это была не Сьюзи. Это был ее призрак.

Морда обезьяны находилась в нескольких сантиметрах от окна. Лампа, висевшая посередине фургона, слабо освещала его внутренность, но тем не менее я явственно различил потешную физиономию, строившую гримасы. Только это было далеко не смешно; я застыл от ужаса. От призрака исходил запах разрытой земли, залах свежей могилы. На голове шимпанзе я заметил комья приставшей к шерсти влажной грязи.

Этот запах не был плодом моего воображения. Мне могло почудиться все, что угодно, но запах выдумать нельзя. В окно сквозило, и на какое-то мгновение это веяние могилы заглушило и запах виски, и духи Эстеллы.

Затем обезьянья морда в окне пропала; запах тоже исчез.

Эстелла протянула мне бутылку.

– Действительно, виски – жуткая дрянь. Но раз больше ничего нет, может, добьем эту бутылку… Что с тобой, Эдди? Тебе плохо?

Она соскочила с моих колен и стала пристально вглядываться мне в лицо. Ее изменившийся голос привлек внимание дяди Эма и Кэри. Дядя Эм обернулся в мою сторону и озабоченно спросил:

– Что с тобой, малыш? Ты побелел как полотно!

Но я не хотел сразу рассказывать, что мне привиделось в окне. На какое-то мгновение мне даже показалось, что я бредил. «Может быть, я слишком много выпил, подумал я. – Но ведь с двух стаканов трудно заполучить белую горячку».

Я тряхнул головой, делая вид, что пытаюсь отрезветь. По их лицам было видно, что они обо мне думают.

– Все в порядке. Я как-то странно себя почувствовал. Надо выйти на воздух.

Я поднялся и пошел к двери фургона. Эстелла бросилась было за мной, но дядя Эм ее удержал. Он ей шепнул, что меня сейчас вырвет, а в таких случаях человеку лучше побыть без свидетелей. Закрывая за собой дверь, я услышал, как Эстелла распорядилась, чтобы Кэри заварил кофе покрепче.

В фургоне мне было страшно, но только выйдя наружу, я понял, что значит настоящий ужас. Я был один в темноте и знал, что собираюсь делать. Мне хотелось прогнать от себя все мысли. Усилием воли я заставил себя обойти фургон и посмотреть с обратной стороны на окно, в котором увидел призрак.

Разумеется, там не оказалось никакой обезьяны – ни мертвой, ни живой. Сноп света из окна падал на довольно значительное пространство. Но прямо под окном фургона валялся перевернутый деревянный ящик. Шимпанзе ничего не стоило залезть на этот ящик и заглянуть в окно.

Мой страх отчасти пропал. Сам не знаю, что я ожидал увидеть, но этот ящик меня несколько успокоил. Я подошел к нему и двинул ногой. Ящик был пуст, под ним тоже ничего не оказалось. Затем я отошел назад на дюжину шагов и встал так, чтобы можно было заглянуть под фургон. С той стороны фургона огни центральной аллеи освещали пространство под ним. Я нагнулся и внимательно посмотрел между колесами – там ничего не было. В раздумье я вернулся к фургону. Мне пришло в голову чиркнуть спичкой или сбегать за карманным фонарем, чтобы проверить, отпечатались ли под окном следы. Но потом, почувствовав под подошвами твердую почву, я понял, что никаких следов не осталось. Присев на ящик, я начал обдумывать положение. Вызвав в памяти увиденный кошмар, я еще больше себя запутал. Кроме Сьюзи шимпанзе на ярмарке не было – это несомненно. Смерть Сьюзи тоже была реальностью. Она была не только мертва, но и похоронена: один из служащих ярмарки сказал мне, что Хоти закопал ее в лесу к западу от ярмарочной площади, – именно атом лесу, где мы искали ее вчера утром.

Разве можно было представить себе хоть на секунду, что Сьюзи не умерла? Я не присутствовал при том, как ее нашли, но куча народу видела, как ее выловили из бассейна. Ведь Хоги не похоронил бы ее, если бы она была жива…