Читаем Звёздная гавань полностью

По окончании карантина он получил разрешение общаться с унетянами, и на него обрушилось столько новостей, столько разноречивых мнений, что он невольно стал ощущать себя отставшим от жизни, каким-то чужаком среди своих. Даже с женой не получалось разговора по душам. Дети — сын и дочь тоже отдалились от него: ведь они росли, не зная отца. И при первой же встрече с Нигом они заспорили. Нимало не смущаясь, они говорили о собственном отце как об одном из тех, кто нанес вред обществу: провал экспедиции на далекую планету лишал унетян последней надежды. Нигу и в голову не приходило, что ему придется выслушать такое от собственных детей. Поэтому, узнав, что Фида собираются поместить в Приют, он не удивился и даже не разгневался. С тех пор как они с Кивом отправились в космос, к ученым начали относиться еще хуже — на них стало принято сваливать все беды угасающей цивилизации.

Жена сильно постарела. Ходит с трудом. По всему видно, что старуха доживает последние месяцы. И рядом с ней — Ниг, молодой, полный энергии. Он готов снова ринуться в космические бездны, искать в бесконечных пространствах Вселенной Надежду для унетян.

Ниг чувствовал себя потерянным, никчемным. Прежде стремление вернуться на Унет, к жене и детям придавало ему силы.

— Я думал, меня встретят и внуки, — сказал он однажды, когда сын к дочь собирались спать и выбирали для себя программу сновидений.

— Вы бесконечно отстали от жизни, — ответил первенец таким тоном, который покоробил Нига. — Уже восемь лет как действует постановление, запрещающее иметь детей.

— Вот как? — опешил отец.

— С тех пор как репутация ученых-естественников упала в глазах общества, для нас на первом месте стоит философия. Администраторы тоже прислушиваются к современным мыслителям. Особенно распространены идеи Мала — он говорит, что биологическое продолжение рода абсурдно, и не видит смысла в создании семьи. Сначала его последователи женились или выходили замуж только потому, что это была дань традиции. А теперь и в этом не стало необходимости. После декрета о запрещении деторождения были повсюду созданы Дворцы любви.

— Это философия эгоистического невежды, — воскликнул Ниг. — Жить для самоуслаждения, не имея никаких обязательств перед прошлым и будущим! Вы нарушаете великий закон жизни — она никогда не может прерваться сама по себе. Только насилие или катастрофа могут остановить ее. Подлые идейки Мала — кредо врага жизни…

Жена Нига, схватившись за грудь, закашлялась. Сын быстро захлопнул окно, опустил штору.

— Видите? Попробуйте-ка продолжать жизнь на этой раскаленной сковородке, если у вас не будет кондиционера… По-вашему, я должен желать своим детям этого? А дальше будет хуже. Нет, я не хочу, чтобы они задохнулись во имя утверждения вашей оптимистической философии. Что они увидят, появившись на свет? Сколько проживут? Сколько лет мы протянем сами?

— Вы просто духовно деградировали. Каким еще словом можно назвать отказ от борьбы?

Действительно, многое изменилось. Умом понимая это, Ниг никак не мог принять сердцем новые порядки. Он тосковал по прошлому, по той цельности, которая встречалась еще среди людей его времени. Поэтому он и пришел к Фиду.

Старый друг говорил с болью, с горячностью — видно, много накопилось у него на душе. Нет, не все унетяне простились с надеждой. Хотя говорить сейчас небезопасно, есть еще те, кто верит в будущее планеты, готов бороться за продолжение жизни. Философия пессимизма не новость, она всегда пыталась мешать развитию общества. Но она перешла в наступление в самый тяжелый момент, в тот момент, когда, напротив, необходимо было собрать все силы для поисков выхода из тупика.

— Многие из тех, кто пытался противостоять заразе «закатничества», попали в Приют. Другие не выдержали борьбы — Кив, например.

— Я слышал. Но не стоит сожалеть о нем, — жестко сказал Ниг.

— Почему?

— Он убил сам себя. Он совершил предательство.

— Кого же он предал?

— Сначала себя, потом общество, науку. Я не умею сожалеть о трусах.

— Ты чрезмерно требователен… Ты отсутствовал долгое время. Очень многое изменилось.

— Пессимизм приближает катастрофу, и мы должны остерегаться его, как инфекции. Ученый обязан воспользоваться даже самым последним шансом. От смерти никто не убежит. Но надо быть готовым встретиться с ней лицом к лицу…

А вот мой отпрыск предпочел бы, чтобы она застала его в момент, когда он нацепил на себя шлем проектора сновидений, — горько произнес Ниг.

После этой беседы Ниг в течение нескольких дней не выходил из библиотеки, знакомился с последними научными публикациями. Большинство разработок преследовало цели, продиктованные философией Великого Заката: сделать быт последнего поколения унетян как можно комфортабельнее и разнообразнее, не допустить дальнейшего падения уровня жизни из-за предельного истощения ресурсов планеты. Но Нигу попались и другие работы. Авторы их были по-настоящему встревожены торжеством последователей Мала и хотели спасти цивилизацию Унета.