Читаем Звёздная гавань полностью

— Нет.

— Дуб и береза срезаны одинаково, — сказал Либун. — Нужно подробно рассказать обо всем астробиологам. У меня тоже есть для них кое-что. Пусть возьмут манипуляторы и прочешут весь оранжерейный отсек.

— Что предпринять — это уж дело капитана, — бросил реплику Тобор.

Либун, вздохнув, посмотрел на свой термос, где булькал так и не выпитый кофе, и сделал несколько шагов к струящейся ленте, с которой соскочил несколько минут назад.

— Прыгай на меня! — предложил Тобор, нагибаясь. — Со мной быстрее.

Кок замешкался.

— Боишься, Феликс, шишки набить?

— Боюсь, — улыбнулся кок.

— Зря!

Либун вскочил на Тобора, после чего робот огромным, точно рассчитанным прыжком преодолел весь коридорный отсек до самого поворота.

К взволнованному рассказу Либуна капитан отнесся весьма серьезно.

В звездном поиске не бывает мелочей. Ничтожное на первый взгляд происшествие может перерасти в трагедию, если вовремя не обратить на него должного внимания.

— Мир и ладонью можно закрыть, если близко к глазам поднести, — заметил капитан, когда кок умолк.

Особый интерес капитана вызвал рассказ Либуна о выпуклости на дне Синего озера, выпуклости, которой прежде не было и которую обминают рыбьи стайки. Живые существа — чуткие барометры, они способны первыми почувствовать приближение бури…

Прочесывание оранжереи отсека, однако, мало что дало. Действительно, оба необычно гладких пня были на месте, и возле второго лежал могучий патриарх лесов, протягивая узловатые ветви к прозрачной воде озера.

— Бедняга! — сказала Александра Ромуальдовна, словно о живом существе, и положила руку на шероховатый ствол поверженного исполина.

Володя энергично протянул руку к пню.

Старпом отвел его руку.

— Не нужно, Володя, трогать срез, — сказал он. — Сделаем сначала бактериологический анализ.

Либун, казалось, едва не приплясывал от нетерпения, наблюдая, как астробиологи готовятся к анализу живой древесной раны. Он попробовал было давать советы, но кто-то из биологов осадил его, заметив, что здесь не камбуз. После этого Либун на время прикусил язык и лишь молча наблюдал, как, руководимая людьми, ловко стыкуется друг с другом гирлянда биоманипуляторов.

Луговская отдавала короткие и энергичные команды, которые тут же выполнялись: старший астробиолог пользовалась на корабле заслуженным уважением.

Тобор стоял чуть поодаль, на холме, неподвижный, словно изваяние, и казался безучастным ко всему происходящему. Но люди знали, что он всеми своими анализаторами чутко и трепетно впитывает каждый бит информации.

Пока биологи делали экспресс-анализ среза, другие группы продолжали осмотр отсека. Чуть отдохнув, и Ольховатский примкнул к одной из рабочих групп.

Когда люди отошли от поваленного дерева уже на порядочное расстояние, над ними со свистом пронеслась огромная темная масса: это Тобор, что-то решив для себя, определил очередное направление поиска.

Несмотря на тщательные и продолжительные поиски, срезанных и погибших деревьев в оранжерейном отсеке больше не нашли. Правда, дотошный Тобор приволок из каких-то дальних уголков несколько веток орешника и боярышника, срезанных все тем же странным манером, но это было все.

А вот у озера Либуна ждал афронт.

Дело в том, что никаких таинственных возвышенностей на озерном дне обнаружено не было.

— Вот, вот это место! — повторял кок, волнуясь так, что на щеках его выступили красные пятна.

— А вы не ошиблись, Феликс Анемподистович? — поинтересовался старпом.

— Исключено! Совершенно исключено, Георгий Георгиевич! — воскликнул Либун и добавил: — Я ведь всегда купаюсь здесь и знаю это место как свои пять пальцев.

— В таком случае куда же подевалась эта возвышенность, голуба душа? — спросил старший врач корабля.

— Понятия не имею, Дмитрий Анатольевич, — ответил растерянно Либун и развел руками.

Ольховатский начал было что-то говорить о чрезмерно буйных фантазиях, которые могут заслонить действительность, но умолк под жалобным взглядом кока.

Голенастые цапли-манипуляторы, повинуясь нетерпеливым командам поисковиков, сновавших на берегу, исследовали обширный участок дна. Взбаламученный манипуляторами песок быстро, повинуясь повышенной силе тяжести, оседал на дно.

Ничего!

На кока смотреть было неловко.

— Не мог, никак не мог я ошибиться! — повторял он все время, словно в бреду.

— А если и ошиблись, то слава богу, Феликс Анемподистович! — заключил капитан, когда последний манипулятор, отряхивая капли воды, вылез из озера.

К песчаной кромке спустилась Луговская.