Читаем Звезды во мраке полностью

Юноша угрюмо осмотрел комнату, подобрал пять продуктовых пакетов, бутыль с водой и вытащил все это на улицу. Сел на платформу робота, сдернул клапаны с трех., пакетов, даже не рассматривая, что в них находится, и поднес к губам бутыль с водой. В нее помещалось десять литров. Данька выпил сразу не меньше трех, отчего в животе забулькало, а на лбу выступила испарина, но чувство жажды не исчезло, а только притупилось.

Данька взялся за пакеты. Съел один, жадно забрасывая куски псевдомяса в рот, не наелся. Открыл второй, мрачно размышляя над увиденным в управлении.

…Итак, болезнь вырвалась из двенадцатого штрека. Для юноши это совсем не плохо – война закончилась, все, кто мог держать оружие в руках, умерли. Осталось только найти в здании компьютер, вернуть себе имя и улетать с этой планеты, пока ее не закрыли на карантин…

Даниил доел второй пакет и, чувствуя неприятную тяжесть в желудке, снова отправился в здание управления. Осмотрел все помещения первого этажа, нашел еще несколько тел быстро разлагающихся гомункулусов – запах стоял жуткий, плотный, словно мутанты гнили здесь уже не одну неделю. Только трупов умерших от его пуль разложение почему-то не коснулось.

После этого поднялся на второй этаж, уже уверенный в том, что и там не найдет никого живого. Лестница привела в большое помещение с невысокими перегородками – стандартная планировка любого офиса. И в каждой клетушке лежало мертвое тело, в основном люди – мужчины. Вероятно, те самые инженеры, которые и обеспечивали работу комплекса. Только в самом конце перед огромной дверью рядом с небольшим столом лежала девушка. Она была очень красива даже сейчас, обезображенная смертью и разложением. Стройное гибкое тело, высокая полная грудь, нежный правильный овал лица, небольшой нос, пухлые губы – даже мертвая, она все еще вызывала желание. Вероятнее всего эта девушка была гомункулусом, природа редко создает такое совершенное тело.

Данька долго стоял перед трупом, испытывая какую-то странную грусть, что-то внутри шевелилось в нем, вызывая непонятные эмоции. Он тяжело вздохнул и убрал мертвую со своего пути. Посмотрел на влажные руки, подумав о том, что если бы мог заразиться, то это давно бы произошло, и толкнул высокую дверь.

Кабинет, в который вошел юноша, был огромен и блистал роскошью. Пол, покрытый мягким высоким ковром, имитирующим земную траву, тянулся в сумрачную глубину, где угадывалось место хозяина кабинета. Стены и потолок представляли собой электронную панель, на которую проецировалось горное ущелье с пасущимися на широком лугу грациозными, похожими на оленей животными с умным взглядом темных глаз, а над заснеженными горами раскинулось голубое небо с белыми облаками. Это был вид Земли или какой-то из вновь открытых планет. Местное небо никогда не было голубым, обычно оно имело зеленый цвет, в лучшем случае светло-желтый, и по нему плыли не белые, а серые и зеленые облака. Состав атмосферы был другим, да и местное светило испускало другой спектр излучения.

Все это было необычайно красиво, и Данька подумал о том, что было бы здорово, если такое установить на его звездолете, устроить автоматическую смену картин, и каждый раз, идя по коридору, можно путешествовать по разным уголкам Вселенной. Сделать это не очень трудно, хоть, конечно, дорого.

Юноша потрогал панели и с завистливым вздохом зашагал дальше, неловко поднимая пыльные и грязные ноги и стараясь не запачкать дорогой ковер. Кабинет казался огромным и пустым, только в конце его – метрах в тридцати от дверей – виднелся большой стол, вокруг которого по периметру стояло двадцать удобных мягких кресел. В пяти креслах лежали трупы мужчин, одетые в дорогие костюмы – одна ткань стоила, должно быть, целое состояние, потому что была изготовлена по той же технологии, что и хамелеоны, только она меняла цвет не для того, чтобы скрыть владельца костюма, а наоборот, чтобы выделить среди других. Цвета ткани могли быть самыми различными, их программа была сложной и учитывала пристрастия владельца. Все эти люди были очень богаты, если могли позволить себе носить такое. Правда, сейчас они не выглядели счастливыми и преуспевающими, лица их были неестественно белы, губы приобрели темно-синий цвет, и от всех уже исходил характерный сладковатый запах разложения.

В конце кабинета у глухой стены, показывающей далекие горы, в глубоком кресле лежал, вероятно, главный управляющий. Белое мертвое лицо ни о чем Даньке не говорило, хотя очертания фигуры напоминали незнакомца, которого юноша видел, когда его привезли сюда. А с этого момента прошло чуть больше недели. Данька даже вздрогнул от этой мысли – всего одна неделя как он здесь, а насколько все разительно изменилось. Шахта превратилась в кладбище, а он бесконечно устал, убедившись еще раз, насколько не приспособлен к этой жизни.

Данька тронул мертвое тело, и оно упало, наполовину погрузившись в мягкий ковер.