Читаем Звезды примут нас полностью

Видеосвязь, говорите? Как бы не так! Сначала милашка Молли долго возилась с настройками экрана, на котором непривычного вида настроечная таблица то и дело сменялась водопадом помех, потом долго объясняла мне насчёт «ограниченной проходимости сигнала», и в итоге с виноватым видом заявила, что картинки сегодня не будет и придётся ограничиться голосовым общением. Я не возражал — голос всё же лучше, чем ничего, и Молли, вручив мне телефонную трубку (самую обычную, из ярко-красной пластмассы, на витом шнуре, словно её свинтили с домашнего телефонного аппарата) деликатно удалилась из радиорубки, напомнив, что в нашем распоряжении пять минут.

— …Ну как там у вас, с «обручем»? Выкопали, пилить скоро начнёте? Или Гречко по-прежнему близко никого не подпускает?

— Ой, куда там — выкопали! Вчера Гарнье снова потребовал разрешить доступ исследовательской группы непосредственно к артефакту — так Георгий Михалыч наорал на него и заявил, что выставить возле обруча часовых, а тех, кто рискнёт сунуться к нему — будет нещадно высылать на землю с запретом работы вне планеты!

— Гы-ы-ы… часовых, значит? Интересно, чем он их вооружать собирается? Лазерный револьвер-то на всю Луну один, и тот так себе стреляет…

— а у нас тут теперь три ракетные установки стоят. Недавно с Земли доставили, говорят — специально доработанные для применения на Луне. Такие железные треноги, а на них — труба с ракетой и коробка прицельных устройств.

— И что же, возле них часовые будут стоять? Конечно, я понимаю, мсье Гарнье иначе, как противотанковой ракетой не остановишь, напор у человека сокрушительный….

— Вот опять ты о нём дурно говоришь! Ракеты — они против олгой-хорхоев, если те снова из обручей вылезут. А Гарнье, чтобы ты знал, настоящий подвижник, энтузиаст — ему дай волю, так он сам в «обруч» полезет!

— Полез уже один такой… вернее, двое. Нет, правильно Гречко делает, что не пускает вас туда, не хватало ещё новых жертв…

— Тебе хорошо там говорить — а нам как работать? То нельзя, это нельзя… единственное, что осталось — это понатыкать вокруг «обруча» камер и разной измерительной аппаратуры и фиксировать всплески «тахионного зеркала» каждый раз, когда срабатывает «батут» на «Звезде КЭЦ». И, знаешь что? Выяснилось много интересного…

— Что, к примеру?

— Ну, скажем, когда станция в момент срабатывания «батута» находится в пределах прямой видимости, приборы фиксируют кроме всплеска излучения ещё и газовые выбросы из «обруча»!

— Разовый выброс, говоришь? Погоди… это что, выходит, порции атмосферы той планеты, откуда олгой-хорхои?