Читаем Звезды комбата полностью

Вот как это было. Танкисты и пехотинцы вброд форсировали Днепр и стремительными атаками, уничтожая прорвавшегося противника, освободили белорусские города Жлобин, Рогачев и далее продвигались в направлении Бобруйска.

Вся страна узнала об этом подвиге мужественных воинов 21-й армии. А гитлеровским генералам пришлось срочно снять с других участков фронта и двинуть против героических частей 21-й армии восемь немецких дивизий.

Часть передовых отрядов 21-й армии, выдвинувшихся далеко вперед, была зажата в мощные танковые тиски подошедших вражеских дивизий и оказалась в окружении. Этого не избежали и рота Хохрякова, и весь 72-й танковый полк.

В полку было мало новых танков Т-34. Роты и батальоны имели на вооружении преимущественно устаревшие машины БТ-5 и Т-26. Их броню пробивали снаряды немецкой противотанковой артиллерии. Пока в строю оставались могучие Т-34, полк успешно противостоял врагу. Но у гитлеровцев оказалось больше танков, и вскоре наступила самая трагическая минута — гитлеровцы подожгли последнюю тридцатьчетверку.

Оставшиеся в живых экипажи боевых машин под руководством политрука Семена Хохрякова, пробиваясь к своим, двинулись на восток.

Все собрались в лесу, под укрытием высоких елей. Здесь всем стало известно, что во главе отряда стоит участник боев на Халхин-Голе, опытный и храбрый политрук Семен Хохряков. Бойцы подтянулись.

Хохряков приказал построиться.

— Красная Армия, — сказал он, — дает героический отпор гитлеровским завоевателям. А вскоре наш народ соберется с силами и непременно сокрушит врага… Партия призывает нас повсюду уничтожать фашистов. Мы сейчас идем на восток для соединения с основными силами Красной Армии. Но я не гарантирую вам тихой жизни на этом пути. Будут бои, будут потери, кому-то, может и мне, придется ради товарищей жизнь положить, однако мы пробьемся к своим. Пробьемся потому, что верим в нашу Победу.

В первую ночь воины прокладывали себе дорогу из ближайшего окружения противника гранатами и огнем пулеметов, снятых со своих подбитых в бою танков. Пробились. Шли целый день, спешили, так как линия фронта удалялась на восток.

Следующей ночью находившийся в передовой заставе сержант Сидоров случайно зацепил в траве провод. Это оказался провод связи гитлеровских штабов. Хохряков приказал перерезать линию. Вблизи повреждения устроили засаду. Возглавил ее сам политрук. Долго ждать не пришлось. На линии появились три немецких связиста. У каждого отняли по четыре гранаты. Поступили на вооружение отряда и три новеньких автомата, и телефонный аппарат. Пригодилась и немецкая военная форма — для «дружеских» встреч с гитлеровцами.

Первый, пусть даже небольшой успех воодушевил воинов. Они поняли, что фашистов можно бить и без танков, бить везде и всюду. О Хохрякове заговорили: «Вот это политрук! С ним не пропадешь!»

На пути движения отряда встречались населенные пункты, от которых остались только остовы печей: все было сожжено вандалами-фашистами; впереди, справа и слева ночь кровавилась заревами пожаров.

За Бобруйском обнаружили расстрелянных гитлеровцами мирных жителей. Одна из женщин, даже мертвая, прижимала к груди тельце убитого ребенка.

Хохряков над оврагом остановил отряд:

— Смотрите, товарищи, внимательно смотрите!

Нельзя было без содрогания глядеть на страшную картину гитлеровского злодеяния.

Хохряков снял пилотку. Все бойцы отряда тоже обнажили головы. Семен Васильевич тихо сказал:

— Отомстим фашистским бандитам за кровь и смерть наших людей!

— Отомстим! — тихо, но твердо ответили бойцы.

В непрерывных стычках с вражескими заслонами отряд израсходовал запас патронов. Пришлось оставить умолкнувшие танковые пулеметы.

Много сил и энергии отнимала транспортировка раненых. Остро ощущался голод. Многие бойцы обессилели. А надо было не просто выжить в этом изнурительном марше, но и сохранить организованность воинского подразделения, способного ежедневно противоборствовать противнику.