Читаем Звездопад виски табак полностью

Девушки. Мне всегда казалось, что они лучше чем мы, они мыслят иначе, даже если я хочу затащить ее в кровать, мне интересно, кто она и чем занимается. Эта тонкая нить, соединяющая нас, может легко порваться, поэтому есть правильные вопросы и правильные ответы. Особый случай, когда девушка проявляет больший интерес ко мне, чем я к ней. Непонятно, что она хочет. И еще больше непонятно, чего хочу я. Но пока что не об этом. За всю мою скудную жизнь у меня было не так много девушек, как вы могли подумать, был и негативный опыт в отношениях, были влюбленности, была «любовь», были измены, но, к сожалению, только с моей стороны. Или к счастью. Раньше я смотрел на них как на предмет моих фантазий, всегда желал завладеть чем-то хорошим, гораздо лучшим, чем у своих друзей, как будто это гаджет, и, чем больше у него был функционал, тем это круче. Думаю, вы понимаете, про что я говорю. К счастью, теперь я понимаю, что нельзя выбирать людей по таким критериям. Тем более, я только начинаю понимать, как тяжело устроено наше сознание. Да и вообще, какая разница, умеет она готовить или нет, я вполне могу делать это сам.

У меня в кармане сотни историй, которые можно рассказывать бесконечно, и, в принципе, если их записать, получится та самая книга, которую может написать любой, я даже название придумал – «Сборник восхитительных историй». Но мы не ищем легких путей, уж так устроен человек, от многих трудностей жизни он получает наиполнейшее удовлетворение. Не знаю, как вы, но я не люблю пауз во время общения, эти моменты заставляют чувствовать себя неловко, как будто я настолько туп, что не могу найти тему для разговора, но иногда паузы в разговоре очень даже полезны…

Мой первый литературный опыт начался, как и все в моей жизни, неожиданно, хоть я и понимал, что, возможно, все дело в алкоголе, но он был во мне, и в этом был весь я. Мысли не останавливались и лились потоком, как будто это был Ниагарский водопад. Я все видел в мелочах и по-другому, мир был иным для меня, я все помню, как вчера.

Ей было без разницы, какого я был вероисповедания, национальности и года рождения, был ли я женат, было ли у меня трое детей (и от меня ли), какие у меня были цели в жизни, и это меня в ней привлекало, привлекал также и ее неизменчивый вид, она всегда молчала, молчала и молча делала свое дело… По ней ходили ногами и не всегда чистыми, но для нее это было обыденным делом, и нет, совсем нет… Она не была простушкой, которая повиновалась всем, кто по ней ходил, как бы это ни звучало, у нее был свой характер, такой же крутой, как яйца у моей бывшей, такой же сильный, как я в молодые годы. И если ты думал, что она проста, как три рубля, она наказывала, наказывала в миг, быстро и бесповоротно, также быстро, как пуля лишает жизни людей и делает из бедных детей сирот…

Я всегда ценил все мелочи жизни, принимая их за дар богов, но в этот день я был не в себе, я был пьян. Я был так пьян, что не понимал, что делаю я, и делаю ли я это правильно, одна нога обгоняла другую, как будто я Усейн Болт, который ставит здесь и сейчас новый мировой рекорд, одна мысль не успевала за другой, и мне это нравилось. Душа требовала перемен и не хотела ни с чем считаться, я не придавал значения земному притяжению. Мне хотелось не думать о земном и я чувствовал себя волшебно. Я передвигался широкими шагами так уверенно, как будто это были первые шаги Амстронга на луну. Как будто я могу себе позволить делать все, что захочу, не считаясь ни с кем, и она это чувствовала, она чувствовала каждый мой шаг и тяжелое дыхание, она чувствовала, что мне тяжело, она видела, что я не держусь за перила, и она предупреждала меня, покачивая мое тело в пространстве… Я болтался влево и вправо, как маленький кораблик во время шторма… Но голова не думала об этом, а зря… Резким ударом она заставила считаться с ней и уважать, «чертова сука» – подумал я… Но это всего лишь лестница, обычная лестница, но с таким характером, которого не было ни у одного из людей. Спина раскалывалась от боли напополам, но я остался доволен. Урок получен не зря, и, может, это была мелочь, которая случается с каждым, но в этом и особенность, мы перестали замечать мелочи, а вся суть в мелочах, да что уж там, вся наша жизнь в мелочах.

И вот лежу я на ней и не могу пошевелиться, но улыбаюсь как дурак, да, может я пьян, может дурак, а может пьяный дурак, который не смог нормально подняться по лестнице, но ведь это не с каждым случается, а значит я должен усвоить урок, тем более, не люблю, когда мне повторяют дважды…

Я всегда считал, что моя жизнь довольно успешно сложилась, не смотря на тот факт, что я ей недоволен. Родители не понимали меня никогда в этом плане, я всегда мечтал о чем-то большем, хотел стать Илоном Маском, только в нашей стране, хотел создавать будущее, и однажды я понял, что оно и не нужно людям. Кто они все? И что их вообще интересует?

Перейти на страницу:

Похожие книги

100 великих кумиров XX века
100 великих кумиров XX века

Во все времена и у всех народов были свои кумиры, которых обожали тысячи, а порой и миллионы людей. Перед ними преклонялись, стремились быть похожими на них, изучали биографии и жадно ловили все слухи и известия о знаменитостях.Научно-техническая революция XX века серьёзно повлияла на формирование вкусов и предпочтений широкой публики. С увеличением тиражей газет и журналов, появлением кино, радио, телевидения, Интернета любая информация стала доходить до людей гораздо быстрее и в большем объёме; выросли и возможности манипулирования общественным сознанием.Книга о ста великих кумирах XX века — это не только и не столько сборник занимательных биографических новелл. Это прежде всего рассказы о том, как были «сотворены» кумиры новейшего времени, почему их жизнь привлекала пристальное внимание современников. Подбор персоналий для данной книги отражает любопытную тенденцию: кумирами народов всё чаще становятся не монархи, политики и полководцы, а спортсмены, путешественники, люди искусства и шоу-бизнеса, известные модельеры, иногда писатели и учёные.

Игорь Анатольевич Мусский

Биографии и Мемуары / Энциклопедии / Документальное / Словари и Энциклопедии
Русская печь
Русская печь

Печное искусство — особый вид народного творчества, имеющий богатые традиции и приемы. «Печь нам мать родная», — говорил русский народ испокон веков. Ведь с ее помощью не только топились деревенские избы и городские усадьбы — в печи готовили пищу, на ней лечились и спали, о ней слагали легенды и сказки.Книга расскажет о том, как устроена обычная или усовершенствованная русская печь и из каких основных частей она состоит, как самому изготовить материалы для кладки и сложить печь, как сушить ее и декорировать, заготовлять дрова и разводить огонь, готовить в ней пищу и печь хлеб, коптить рыбу и обжигать глиняные изделия.Если вы хотите своими руками сложить печь в загородном доме или на даче, подробное описание устройства и кладки подскажет, как это сделать правильно, а масса прекрасных иллюстраций поможет представить все воочию.

Геннадий Яковлевич Федотов , Владимир Арсентьевич Ситников , Геннадий Федотов

Биографии и Мемуары / Хобби и ремесла / Проза для детей / Дом и досуг / Документальное
Чёт и нечёт
Чёт и нечёт

Что касается содержания моего романа, то я заранее согласен с мнением любого читателя, поскольку все на свете можно толковать и так, и этак. Возможно, кто-нибудь воспользуется в отношении этого текста советом Джека Лондона и «оставит его недочитанным», если сможет, конечно. Я же, во всяком случае, старался сделать все, от меня зависящее, чтобы этого не произошло.В то же время, две части этого романа по своему стилю не тождественны друг другу. Я столкнулся с теми же трудностями, что и Г. Манн в своей книге о славном короле Генрихе IV: книга о молодых годах моего героя получилась очень цельной, а о зрелых годах — фрагментарной. Это объяснимо: вселенная зрелого человека до определенного предела неуклонно расширяется, открывая ему все новые и новые области бытия. Описать все это во всех подробностях невозможно, да и, вероятно, не нужно, и чувство меры заставило меня превратить вторую часть романа в своего рода серию новелл и притч…

Лео Яковлев

Биографии и Мемуары / Проза / Современная проза / Документальное
100 великих гениев
100 великих гениев

Существует много определений гениальности. Например, Ньютон полагал, что гениальность — это терпение мысли, сосредоточенной в известном направлении. Гёте считал, что отличительная черта гениальности — умение духа распознать, что ему на пользу. Кант говорил, что гениальность — это талант изобретения того, чему нельзя научиться. То есть гению дано открыть нечто неведомое. Автор книги Р.К. Баландин попытался дать свое определение гениальности и составить свой рассказ о наиболее прославленных гениях человечества. Принцип классификации в книге простой — персоналии располагаются по роду занятий (особо выделены универсальные гении). Автор рассматривает достижения великих созидателей, прежде всего, в сфере религии, философии, искусства, литературы и науки, то есть в тех областях духа, где наиболее полно проявились их творческие способности. Раздел «Неведомый гений» призван показать, как много замечательных творцов остаются безымянными и как мало нам известно о них.

Коллектив авторов , Рудольф Константинович Баландин

Биографии и Мемуары / История / Прочая научная литература / Образование и наука / Документальное