Читаем Звездочет полностью

Йен не отдавал себе отчета в том, что он, возможно, движется навстречу своей смерти. В голове у него была только одна мысль — остановить часы во что бы то ни стало, даже если для этого потребуется отдать жизнь. Только так он может спасти Бьянку. Он не будет счастлив снова, если не прижмет ее к груди. Не чувствуя пронизывающего ветра и хлещущего по щекам ливня, Йен бросился к своей цели.

Десятый удар колокола застал его уже возле башни.

За спиной у него раздавались голоса, но он даже не подумал остановиться и выяснить, в чем дело. Он увидел, что дверь на башню отперта, и рванул вверх по лестнице.

Одиннадцатый удар прозвучал так близко, что, казалось, его голова готова расколоться от грохота. Он остолбенел от неожиданности и с минуту не мог прийти в себя. В ушах у него продолжало греметь эхо удара колокола. Вот почему он не сразу заметил Майлза и Себастьяна, которые, рискуя жизнью, повисли на двух огромных часовых шестернях.

— Остановите их! — не помня себя, крикнул Йен. — Вы должны их остановить! Ну же!

— Остановите-становите-тановите-новите-вите-те-те… — Эхо долго вторило его воплю отчаяния. Майлз затаил дыхание. Себастьян стал бормотать по-турецки молитву, которую, как ему казалось, давно забыл. Йен стиснул зубы и сжал кулаки.

Тишина длилась и длилась.

— По-моему, мы их остановили, — тихо и неуверенно вымолвил Майлз.

Себастьян издал звук, похожий то ли на тихое всхлипывание, то ли на смех сумасшедшего. Йен помог им спуститься на платформу. Когда Майлз ступил на пол, в башню ворвался Тристан.

— Вы это сделали! — торжественно заявил он, пропуская вперед Нило и Криспина. — Дворец по-прежнему на месте!

— Не могу в это поверить. Не могу поверить, что все позади, — дрожащим голосом вымолвил Майлз.

— Еще не все позади, — поправил его Йен. — Мы еще не спасли Бьянку. Я не уйду отсюда без нее.

— Успокойся, Йен. — Криспин обнял его за плечи. — До утра ей ничто не угрожает. А завтра мы разыщем судей и…

— Нет! Я не уйду без нее. Мора найдет другой способ добраться до нее. Одному Богу известно, что могла задумать эта ведьма на тот случай, если взрыв сорвется. Либо с вашей помощью, либо без нее я найду Бьянку.

— Я с вами! — воскликнул Нило.

Остальные Арборетти сочувственно переглянулись.

— Тогда чего же мы ждем? — небрежно-веселым тоном спросил Тристан. — Пошли забирать ее из тюрьмы.

— Именно это я и предлагал с самого начала, — отозвался Фоскари и первым пошел к выходу. Они покинули башню и направились через площадь к Дворцу дожей. Часовой высунулся из сторожевой будки, в которой горела лампа.

— Стой! — крикнул он кучке грязных оборванцев, решительно приближающихся к главному подъезду. — Что вам нужно?

Йен не успел и рта раскрыть, как Тристан отодвинул его в сторону и, выступив вперед, обратился к стражнику уверенным тоном человека, привыкшего отдавать приказания:

— Сержант, мы пришли заявить о том, что в часовую башню проникли бандиты. Сколько вас сегодня на страже?

— Четверо, — ответил тот важно, довольный тем, что к нему обратились как к военному более высокого ранга.

— Возьмите всех и схватите бандитов. Они в башне. Поспешите.

Тристану не пришлось повторять дважды свое приказание, а солдат уже созвал своих товарищей и объяснил им, в чем дело. Прежде чем отправиться в башню вместе с остальными, он обратился к Тристану:

— А вы постойте здесь, пока мы не вернемся.

— Конечно, — с достоинством кивнул Тристан. — Мы можем пока погреться у вашей лампы?

Часовой подумал немного и разрешил, после чего бросился догонять товарищей. Арборетти вошли в будку и оставались там, пока солдаты не скрылись из виду, а потом бросились к дворцовому крылу, где находилась тюрьма.

Здесь они наткнулись еще на одного часового, который выглядел старше и опытнее, чем первый. Йен переглянулся с Тристаном, который покачал головой и тихо шепнул:

— Этот по твоей части. — С этими словами он отступил назад и присоединился к остальным.

Йен решительно шагнул вперед и заявил:

— Меня зовут Йен Фоскари. Мне нужно повидать одного заключенного. Немедленно.

Часовой, сосредоточенно ковырявшийся в зубах палочкой, вынимая остатки обеда, неспешно поднял на него глаза. Смерив Йена взглядом и оценив грязный камзол и ботинки, в которых хлюпала вода, он решительно ответил:

— Это невозможно.

— Простите, не понял. Вы сказали, что я не могу повидать узника? — переспросил Йен, недоуменно приподняв бровь.

Часовой, обнаруживший в дупле зуба нечто особенно интересное, кивнул.

— Почему же? — еле сдерживая ярость, поинтересовался Йен.

— Закрыто.

— Тогда откройте!

— Не могу, — ответил стражник, скрестив руки на груди.

— По-моему, подход Тристана срабатывает лучше, — шепнул Криспин брату.

— И что ты предлагаешь? — обернулся тот со сверкающими от злости глазами.

— Можно попробовать поступить так, как мы обошлись с громилами Моры.

Пока Йен и Криспин беседовали, все шестеро незаметно подступили ближе к часовому. Он по-прежнему оставался неподвижен и неприступен, но в его глазах замелькали тревожные искорки.