Читаем Звездный удар полностью

— Ни в коем случае, господин Стукалов. Мой народ не обитает в вашей Солнечной системе. Наша эволюция началась в другой галактике, в той, которую вы называете «Скульптор». Мы ожидали, что вы отнесетесь к нам скептически, и не боимся этого. Поверите вы сейчас или нет — не имеет значения. Но со временем ваше доверие и помощь станут необходимы.

Майор Стукалов провел загорелой рукой по гладко зачесанным светлым волосам. Шейла могла бы назвать его красавцем, если бы не это каменное выражение лица, если бы не высокомерие, которое свидетельствовало об уверенности в своей силе. Его проницательные, умные глаза не могли скрыть хищного облика. Он, наверное, следил за изяществом каждого своего движения: когда он отклонялся назад, казалось, стул сам прилипает к его спине. На внешне невозмутимом лице только глаза смотрели тревожно.

— Только чудо может убедить меня, что вы явились с другой планеты.

— В свое время я напомню вам эти слова, господин Стукалов. — Ахимса прокатился вперед. — Сейчас нам нужен только краткий разговор. В настоящее время вам приказано подчиняться моим требованиям. Сейчас важно только это.

Шейла покусывала губы, стараясь осмыслить происходящее.

Этого не может быть! Пришельцы? Разбудить премьер-министра, чтобы доставить меня сюда? Разве может этот… предмет на самом деле быть космическим монстром? Может, это ловушка? Разве в его байках есть смысл? Почему они назначили меня командиром? Как я могу командовать такими опытными бойцами? Как нам узнать, правда ли все это?

— Полковник Фермен, — Шейла допила свой чай и нахмурилась. — Перед нами альтернатива: или голограмма, которую мы видим, реальное существо, или мы подвергаемся какому-то особому шоковому стрессу, чему-то вроде проверки. Ведь дело в этом?

Ахимса покрутился на месте, чтобы взглянуть на нее. По ее спине пробежала дрожь. Изображение было очень, очень хорошим.

— Отличная мысль, майор. Именно такая мысль и должна была прийти в голову в подобных обстоятельствах. Очень хорошо, давайте предположим, что на данный момент вы абсолютно правы. Сыграем дальше? Продолжайте, рассматривайте все это как своеобразную проверку. Проверку ваших возможностей. В наши цели не входит, чтобы вы во что-то поверили: вы еще служите землянам. Поэтому думайте, что дело именно в этом. Так пойдет?

— Да.

Ее доставили сюда на «Конкорде» — единственную пассажирку. Военный тактический бомбардировщик привез ее на север — опять одну. Объяснения подобных действий сменяли друг друга в ее мыслях. Сердце было готово выскочить из груди. Почему? Что это за игра? Но с фактами спорить трудно: в прозрачном воздухе плавал пришелец. А это абсолютно невозможно!

Невозможно? Этот резиновый пляжный мяч просто не мог быть пришельцем!

Почему эта проверка проводится на подземной арктической военной базе? Во что обошелся чартерный рейс «Конкорда»? Американский бомбардировщик должен был везти только ее. Как все это было организовано? Это приказ президента или главы администрации?

Наконец, почему именно здесь?

Допустим, что в один прекрасный день космический корабль завис над Трафальгарской площадью. Что дальше? Паника? Испуганные чиновники отдают приказ военным? Религиозная истерия? Паралич экономики? Крушение рынка? Бунты? Улицы, запруженные военными? Массовый психоз? Синдром конца света. Падение правительств.

Предположим, что пришельцы обладают четким представлением о нас как о расе. Как бы они попытались установить контакт? Именно так, как сказал Ахимса.

Во рту у нее пересохло, язык внезапно распух. Вконец опустошенная, она взглянула на безвредный призрак пляжного мяча. Один из черных глаз сконцентрировался на ней.

— Это и объясняет рейс «Конкорда» ради одной персоны. И реактивный самолет. В это место не доберется пресса. То, что здесь происходит, наружу не просочится.

Казалось, бока Ахимса втянулись, он стал тоньше.

— Но это и не опровергает гипотезу о ловком трюке. — Ее голос звучал как бы издалека.

— Конечно, — согласился Ахимса.

О боже!

Маленький израильтянин сидел опершись на локоть, голова покоилась на ладони. Он внимательно смотрел на Ахимса, потом перевел взгляд на Шейлу. Мятая танкистская форма, обтягивающая широкие плечи, хранила копоть и гарь недавнего боя. В его обожженном загаром лице иногда проглядывало что-то трогательное, детское. Печальные одухотворенные глаза и приплюснутый нос, словно его не раз ломали. Песочного цвета волосы нуждались в стрижке, они были длинноваты для военного. Щеки обросли четырехдневной щетиной.