Читаем Звездные фермеры полностью

«Пищалкой» местные называли наручные часы Джоша, единственное, что осталось ему кроме парализатора от «того мира», мира, где люди живут в больших городах, покоряют космос на огромных звездолетах, чистят по утрам зубы и убивают долгие часы сидением перед стереовизором. Замечательная все-таки штука эти часы космогеолога в титановом корпусе, чего в них только нет: хронометр, который показывает точное время на 146 известных людям планетах, высокоскоростной калькулятор, записная книжка на 5000 номеров видеофонов, компас, показатель высоты и даже глубинный импульсник — прибор, который запросто скажет, что за полезные ископаемые прячутся в глубине под вашими ногами. Только кому здесь все это нужно? Зачем этим дикарям знать, что в горе, где они вырыли свои пещеры, молибдена на полмиллиарда кредов, что в болоте, где прячутся их злые духи, железной руды на многие миллионы, что вокруг полным-полно магния. Да никому это не интересно, а вот то, что часы могут исполнить двадцать различных мелодий для будильника, дикарям очень нравилось, и не раз ловил на себе Джош завистливые взгляды не только детей, но и самых влиятельных лиц этого странного сообщества. Но отбирать никто не пробовал, дикари — дикарями, а о личной собственности понятия имеют.

— Так что? — занервничал Крух, почесываясь. — Отдашь мне свою пищалку? Ну, тогда ботинки. Отдай мне свои ботинки и можешь рыться в этой помойке сколько угодно! Даже можешь не сейчас отдать. Скажешь завтра утром на стойбище: «Отдаю свои ботинки Круху», и я больше никогда не буду швыряться в тебя камнями! И костями тоже не буду! И ребятам запрещу! И разрешу тебе рыться в помойке даже там, где знак табу.

Джош глянул в сторону тропинки, посреди которой был криво воткнут кол, увенчанный звериным черепом и какими-то пучками трав. Местный жрец постарался, стоило Джошу найти эту помойку. Этот жрец, он вообще какой-то подвинутый на запретах, куда ни ткнись — везде эти черепа, эти табу. Воткнет кол, и все — ходу нет. И попробуй нарушь — могут и с племени попереть, а это — верная смерть.

— Я даже разрешу ходить тебе на Лысую гору с Белой вершиной! — пошел на прямую провокацию пацан. — Туда, где большое табу!

Джош понял, что его берут на пушку, и отрицательно покачал головой. Табу — не в компетенции Круха, если можно так выразиться, это прерогатива главного жреца. Хотя Крух и был сыном вождя, против воли главного жреца он бы никогда не пошел. Жреца он боялся даже больше отца, а то бы давно украл у Джорджа и «пищалку», и ботинки. Нет, ботинки Джош не отдаст ни за что и никогда. Без ботинок ему здесь верная смерть. Земля здесь прямо-таки кишела различными ползучими гадами, многие из которых довольно больно жалились. А уж колючки были чуть ли не на каждом шагу. И как дикари только умудряются ходить здесь босиком?

— Ах так! — Крух вскочил на ноги, в руках его было по солидному булыжнику. — Тогда я упрошу отца, чтобы он завтра же послал тебя чистить шкуры с женщинами!

Первый камень пролетел в полуметре от головы Джоша, второй ударился в десяти сантиметрах от его больной ноги. Да, что ни говори, а из Круха вырастет отличный воин и охотник, еще такой малыш, а с камнями управляется куда лучше некоторых воинов, не говоря о самом Джоше. Над его робкими попытками попасть в цель обычно собираются посмеяться всем племенем. Смех смехом, а этот начинающий неврастеник и покалечить может — камушки-то увесистые. Пока Крух нагибался в поисках очередной порции метательных снарядов, Джош сделал попытку отползти и спрятаться в расщелину, но тут же застонал от боли, плохо сросшаяся нога и так болела, а сейчас, в сезон дождей, буквально разламывалась.

— Ах ты паршивец! — раздалось сверху. — Опять к Чучелу пристаешь! Сколько раз тебе отец говорил…

Джош выглянул из-за камня и разглядел Амальгу, рослую, широкоскулую девушку — первую красавицу племени. Она, ловко ухватив Круха одной рукой за ухо, второй довольно сильно стегала престолонаследника племени стеблем жгучей крапивы по самым чувствительным местам. Крух вертелся волчком, пытаясь освободиться, изрыгал немыслимые проклятия на голову Амальги и, вырвавшись наконец, погрозил Джошу кулаком и с воем кинулся в сторону стойбища жаловаться. Но это зря, мать его выдерет за то, что нарушил запрет отца — дразнить Джоша, а отец добавит за один факт жалобы.

Амальга в свою очередь погрозила Круху вслед кулаком, в три прыжка спустилась по расщелине и присела на корточки рядом с Джошем. Джош тут же отвернулся, что поделать, вот уже полгода он живет среди этих людей, а до сих пор не привык к их правилам, традициям и особенно — манере одеваться. Пятнистая шкура молодой шемаршельды с завязанными на шее лапами закрывала, спину девушки, но вот все остальное оставалось взору открытым. Амальга посмотрела на свою грудь, бедра, живот, отыскивая причину, заставившую чужака отвернуться от ее красивого тела, покрытого причудливыми узорами охры, и, не найдя ничего ужасного, удивленно посмотрела на Джоша.

— Да это я так, — соврал Джош, — мне показалось, что чартуш на твою грудь прыгнул.