Читаем Звездные фермеры полностью

Но, видно, не я один в этом цирке испугался. Видно, Шарик перепугался куда больше. Потому и поступил он как нормальная грымская собака. Надо было видеть морду Кусаки в этот момент. Сначала на морде ящера явно нарисовалось удивление, сменившееся не менее явным изумлением. И тут же зловещую морду перекосила гримаса боли. Огромная зубастая пасть открылась… и всем стало очевидно, что пары зубов в ровном частоколе явно недостает. Здоровенный обломок клыка беззвучно упал в опилки. Выдержал панцирь Шарика, выдержал! Но это были еще цветочки! Что-то явно зашипело…

Кусака утробно заорал и мотнул мордой. Шарик пулей вылетел из зубастой пасти и колобком прокатился по опилкам к решетке. Трибуны замерли, словно ожидая развязки. И она наступила незамедлительно. Сначала, громко скуля, в сторону выхода с арены Метнулся Кусака, потом едва не свалился со своей платформы клоун в шляпе. И уж чуть позже, зажимая носы, начали разбегаться зрители с первых рядов. Нет, согласитесь, ведь я же предупреждал, что Шарика лучше не злить! Есть у него такие железы около хвоста, очень даже пахучие. Не зря же его батя Вонючкой в сердцах обзывает.

Что тут началось! Кусака, жалко скуля, бьется в решетчатые ворота, пытаясь побыстрее свалить с арены из-за кулис кто-то ревет как оглашенный, не иначе как чемпион — Минотавр. Народ с самых дорогих первых рядов, зажимая носы, ломится к выходу, тут и там кто-то падает, упавших топчут. Гиппопошки с дубинками кидаются в толпу, собираясь наводить порядок, и только усугубляют общую сумятицу. Бардак!

А я — совершенно спокоен. Даже обнаглел немного. Спрашиваю ехидно так своих охранников, мол, че сидите? Не видите, че творится? Идите порядок наводить, охранники хреновы. И тут слышу голос:

— Эй, придурок! Что это такое?!! Оказывается, клоун к самой нашей ложе на своей платформе подлетел, а я как-то не заметил.

— А что? — невинно пожал я плечами.

— Что — что?!! Почему он так воняет?!! — взвизгнул клоун.

— Кто? — прикинулся я дураком. А что, он сам меня придурком обозвал — буду соответствовать.

— Твой чертов зверь! Как его…

— А… Шарик? Шарик — собака. Так у нас все собаки так на агрессию реагируют.

— Какая это, к черту, собака?!!

— Обычная, грымская. Я же предупреждал.

— О-о-о-о! Проклятье! Он долго еще вонять будет?

— Ну, не знаю, с денек, наверное, еще попахнет.

— С денек?!! Ты с ума сошел! У нас представление срывается.

— А я предупреждал. Я же говорил, что вы пожалеете. А вы: «Не пожалею»!

Дядька смотрел на меня злющими глазами: наверное, в этот момент он очень хотел меня убить.

— Давай забирай свою зверюгу! — наконец скомандовал он.

— Я-то заберу, но… Так что, мой боец выиграл? — сказал я как можно невиннее. — Я могу получить выигрыш?

— Какой еще выигрыш?!! Ты знаешь, сколько мы сейчас денег потеряем?

— Не знаю, мистер, только сдается мне, что это ваши проблемы. Я своего Шарика совершенно не хотел с этим Кусакой на арену выпускать. Разные, сами видите, весовые категории.

— Хорошо, я дам тебе десять кредов…

— Ага, ищи дурака, — сказал я, указывая на табло. — Вы мне должны сотню! Пять минут боя давно прошло. Гоните денежки, сами же обещали сотню, если мой боец продержится…

А в Колизее тем временем начинался самый настоящий бардак: видимо, вонь от моего Шарика добралась и до средних рядов. Около выходных порталов началась давка.

— Ладно, я дам тебе сотню, — резко сказал дядька и глянул вниз на продолжавшийся бедлам. — Даже две сотни. Ты сможешь увести с арены своего зверя немедленно?

— Да пажал-л-л-ста, — милостиво согласился я, — только денежки вперед. С вами, как я понял, глаз да глаз нужен…

— Проведите его на арену, пусть заберет свою Вонючку, — скомандовал клоун гиппопотамам, грязно выругался и протянул мне два золотистых стокредовых билета.