Читаем Звездное эхо полностью

В квартире было сумрачно и пусто. Воняло какой-то кислой дрянью. "Хлев, - подумал Колобов с ненавистью. - Авгиевы конюшни. Как в пьесе у Дюренматта: действие разворачивается на сцене, заваленной дерьмом. Минуло полвоскресенья, а потом еще столько же, и ничего не изменилось. " Принюхиваясь, он прошелся по квартире. Разило из мусорного ведра. Уезжая, Циля настрого наказала освобождать его вовремя. Разумеется, Колобов немедленно забыл об этом.

Он распахнул на кухне окно. Воздух посвежел и наполнился оголодавшим комарьем. "Стервы, спать не дадут. Все плохо, все кругом плохо. Позвонить Бабьеву? Может, у него найдется выпить... Мусорная планета Шушуга", - тут же вспомнил Колобов и едва не плюнул на пол от злости.

В окне болталось и плыло куда-то небо. Пустое, никем не обжитое. Начхать ему было на мелкого муравья Колобова, ни с того ни с сего возжелавшего с ним породниться.

"Плохо мне, - думал Колобов. - На душе пакостно. Была бы на самом деле эта чертова Роллит - наверное, ледником бы накрылась в три слоя. Плохо, плохо... Ну, где же вы, друзья-спасатели? Идеант, Найви, Аморайя? Куда вы все попрятались, что не спешите, едят вас мухи?"

И тут - в комнате - настойчиво и часто - зазвонил телефон.

- Кто? - бестолково закричал Колобов. - Кого нужно?

- Три три четыре четыре три три? - спросила насморочным голосом телефонистка. - Ответьте Алуште.

- Какой Алуште? - растерялся Колобов. - Кто это?

- Это такой курорт, - разъяснила телефонистка и шмыгнула носом. Южный берег Крыма. Неподалеку от Симферополя. Мечта...

- Циля! - завопил Колобов. - Цилька, ты?!

- Алло, - зазвучал в трубке далекий родной голос. - Вадик, наконец-то я тебя застала дома. Я звоню уже третий день, вся трясусь, совершенно не нахожу себе места. Решила, что если не услышу тебя сегодня, то завтра беру обратный билет. Это какой-то кошмар!

- Циленька, как ты там?

- Все чудесно, и это ерунда. Чем ты питаешься? Ты вовремя ложишься спать? Ты же постоянно не высыпаешься! Как твой обмен веществ? Надеюсь, ты не куришь в постели? А ведро освободил? Мама не звонила? Я имею в виду обеих мам. Как у вас там погода? Ты вытираешь пыль с моего пианино? Я буду тебе звонить каждые три дня, а письмо уже отправила. Ты можешь не отвечать, тут жуткая почта. Ты не простудился? Кстати, почему ты не в постели?

- Цилька, у нас еще вечер, ты все перепутала!

- Разумеется, ты же знаешь, что я слабо ориентируюсь в вашем жутком пространстве и вашем ужасном времени. Как у тебя настроение? Ты там не скис без меня? Как твоя кошмарная работа? Господи, тебе же завтра на работу, а я лезу со своей болтовней!

- Цилька, ты только не молчи, говори что-нибудь...

Галактический объект Колобов сидел на полу, плотно прижав телефонную трубку обеими руками к уху. Перед его зажмуренными глазами водили хоровод большие теплые звезды.

- А-а, - сумрачно протянул измятый Медведков. - Вот и хозяин пришел.

Он стоял, привалившись к двери вольфовской квартиры, и грыз потухшую беломорину.

- Вас уже освободили? - с иронией осведомился Вольф.

- Кому я там нужен... Отрезвили и выпнули домой, до особого распоряжения. Выходного как не бывало. Анка у тебя?

- С чего вы взяли?

- Сердце вещует... Да добрые люди сказывают.

- У меня, - жестко произнес Вольф. - Разрешите пройти.

- Она мне жена, - напомнил Медведков и набычился.

- Неважно, - Вольф отодвинул его и надавил на пипку звонка.

- Будет тебе "неважно", - пообещал Медведков. - Сейчас она откроет, и я сперва тебя грохну, потом ее, а меня суд оправдает, потому как я буду в состоянии сильного душевного расстройства.

- Не хорохорьтесь попусту. Какой из вас убийца, когда вы прирожденный мелкий хулиган?

- Ух ты! - опешил Медведков, увидев расчерченную зеленой краской спину Вольфа. - Это зачем?

- Неважно, - отмахнулся тот.

Щелкнул замок, дверь отворилась. На площадку, щурясь от света, вышла Ганна Григорьевна в домашнем халате и шлепанцах с помпонами.

- Долгонько вас не было, - сказала она попятившемуся Вольфу. - Я уж и вздремнула в кресле, вас дожидаючи. Принимайте жилье, все лежит нетронутое.

Медведков нырнул в темноту мимо нее и тут же пулей выскочил обратно.

- Где Анка, язви вас? - ошалело спросил он. - Куда спряталась, так вас и эдак?!

- А бог ее знает, - охотно ответила незлобивая Ганна Григорьевна. - Попросила меня присмотреть, а сама хвост трубой и умелась куда-то. Так я пойду?

- Да, спасибо вам, - опомнился Вольф. - Спокойной ночи.

Ганна Григорьевна величественно кивнула и прошествовала в свою квартиру.

- Сбежала, - плачущим голосом сказал Медведков. - Бросила меня! Но и тебе тоже во! - он скрутил Вольфу под нос нечистый, но выразительный кукиш.

- Уймитесь, - сказал тот, брезгливо отстраняясь. - Может быть, она ушла домой... к вам.

- Стал бы я здесь торчать понапрасну!

- А к подругам? Ах, да, у нее здесь нет подруг.

- Нет... - повторил Медведков. - Никогошеньки-то у нее здесь нет, кроме меня.

- Тоже мне, пристанище, - грустно съязвил Вольф.