Отыскав брод, Гудмунд пустил лошадь через поток, посмотрел, как перебираются остальные, и, ударив конька пятками, вновь послал его вперёд. Лошади шли мелкой рысью, иногда переходя на быстрый шаг. Земля была ровная, и двигался отряд быстро. Скоро стали часто попадаться громадные валуны, и начался чуть заметный уклон вверх – плато постепенно поднималось.

Отец Целестин зря не питал надежд на своего конька – шёл он так же, как и остальные, не выказывая ни малейшего признака усталости. Со скуки монах начал было разговор с Ториром, но тот выглядел угрюмо и весь погрузился в какие-то свои мысли, так что беседы не вышло. Видгар тоже ехал молча, и отец Целестин перевёл взгляд на Гуннара. Германец сидел на лошади оригинально – полубоком, одну ногу поставив на седло. Вид какой-то отсутствующий, шлем стальной на голове, поверх кольчуги безрукавка из медвежьей шкуры. Напевает себе под нос что-то донельзя воинственное. Варвар, одно слово...

– А ну-ка стойте! – неожиданно громко сказал Видгар и резко натянул поводья. Отец Целестин обернулся и тотчас же перекрестился: Видгар опять был окружён чуть заметным золотым светом – сила ожила.

– Что такое? – Торир развернул коня и подъехал к нему. – Что?

– Там... – Видгар поднял руку и указал куда-то вперёд. – Я чувствую, там что-то есть. То, что родственно айфар, но гораздо сильнее их.

– Оно плохое? – дрожащим голосом спросил перепуганный монах.

– Нет, нет! Вы что, не видите ничего? Давайте за мной!

И точно, впереди, у камня, по своим размерам больше напоминавшего скалу, едва светился бледный огонёк. Видгар, не слушая возражений и предостерегающего возгласа Торира, пустил коня в галоп, и остальным пришлось волей-неволей скакать за ним.

С подветренной стороны огромного валуна горел небольшой костерок. Рядом с огнём сидел человек, закутанный в серый плащ и в надвинутой на глаза шляпе. У его ног лежали два громадных серых зверя, очень смахивающие на волков-переростков.

Видгар, спрыгнув с коня, подошёл к неизвестному и напряжённо замер. Волчищи вскочили, заворчав, но тут раздался глубокий, сильный голос:

– Не трогайте его. Фреки, Гери, а ну-ка тихо! Это наш гость. – Человек поднялся и шагнул к Видгару, сняв свою шляпу.

– Кто ты? – Видгар во все глаза смотрел на возвышавшуюся над ним фигуру. – Кто ты, почтенный?

– Я? – Незнакомец выпрямился во весь свой немалый рост, оглядел Видгара и стоявших у него за спиной Торира и остальных. – Я Один, сын Бора, князь Асов.

Пламя костра вдруг затрещало и взвилось вверх белым столбом, извергая в небо сотни слепящих искр.

Видгар опустился на колени и склонил голову, и его примеру последовали Торир и Гудмунд. Гуннар стоял открыв рот, а отец Целестин осенил себя крестным знамением.

– Я Один, князь Асов, – повторил стоявший перед ними бог. – И я хочу говорить с вами.

Глава 7

Речи Одина

Отец Целестин трясся от возбуждения. Да, это удивительно, невероятно, немыслимо, но сейчас он находится в компании самого настоящего, живого языческого божества! Один действительно был таким, каким его описывали саги: очень высокий седой старик с длинной бородой. Лицо серьёзное, морщинистое, левый глаз пронзительно-синий, с искоркой не то смеха, не то удивления; на месте же правого – безобразный красный провал, словно язва на лице. Под мышастым плащом такая же тёмно-серая одежда, сапоги мягкие, на голенях полосками рыжеватой кожи крест-накрест перевязанные. Правая рука украшена кольцом золотым работы изумительной... Словом, представительно выглядит, как богу и полагается.

– Ни к чему тут на коленях стоять – земля-то холодная, – несколько смущённо проговорил Один и, взяв Видгара за плечи, поставил его на ноги. – Поднимайтесь да к огню лучше подсаживайтесь, чай, не первый час в пути, отдохнуть следует. У меня тут хлеб с рыбой есть.

Торир, двигаясь словно в полусне, не в состоянии ни слова вымолвить, присел на один из камней, словно специально расставленных вокруг костра, продолжая пожирать глазами старика, который тем временем повернулся к отцу Целестину:

– Ну здравствуй, служитель Единого! Не потревожил ли я тогда твой сон своим появлением? Иди же к огню...

Один протянул руку, но монах отскочил как ошпаренный и, воздев два перста, дико заорал:

– Изыди, сатана!! Сгинь, рассыпься!

– Я князь Асов, а не Князь Тьмы, – Один усмехнулся, – и не желаю никому из вас зла, а тебе и подавно. Хватит тут комедию разыгрывать, – добавил он уже построже, – здесь тебе не Рим и заседание святой конгрегации. Привыкать надо, если в дела богов полез. И хватит из себя мракобеса корчить, тоже мне, святой Целестин, в землях норманнских просиявший!..

У монаха от хамства такого челюсть отвисла, а Один, не обращая больше на него внимания, отпихнул одного из своих волчар, улёгшегося рядом с плоским коричневым булыжником, и, усевшись на него, вынул из невесть откуда взявшегося мешка пару лососей, насадил их на палочки и сунул в огонь.

– Хорошая рыба. Вчера к Эгиру, морскому великану, заглянул – он тут недалеко живёт, – так Эгир гостинцев насовал. Эх, а знали бы вы, какое он пиво варит!