Читаем Звезда волхвов полностью

Надо признать, что понимание истинного монашества ныне почти утрачено нами. Даже мы, монахи, позабыли, что суть монашеской жизни — есть Любовь. Монах есть исполнитель всех заповедей Божьих. Но все заповеди, данные нам от века, сводятся к двум. Первая из них: «Возлюби Бога всем сердцем твоим, всею душою твоею и всею крепостию твоею». И вторая: «Люби ближнего твоего, как самого себя». Эти две заповеди совмещают в себе весь закон, и вся жизнь монаха есть эта надмирная любовь и клятва. Именно таким иноком и был Досифей. По любви его великой к людям и ко всей живой твари являлись чудеса и дивные исцеления, в сушь отворялись кладези и сходили наземь благодатные дожди. Из жития Досифея известно, что сей муж, никогда не открывал лица своего и видом был подобен отроку. Власы имел долгие, русые, а голос медвян, яко отроч, а брады не имел совсем. Странное описание для святого отца… И были к тому причины: Преподобный Досифей-чудотворец был женщиной!

* * *

Вдвоем Севергин и Будимир легко преодолели ограду на Царевом лугу и подошли к лазу, в который когда-то спускалась Лада. Теперь они уверенно двигались в глубину подземелья. Могильный мрак расступался перед их энергичным движением. Они шли довольно долго, пока не поняли, что описали широкий круг.

— Без карты — кранты! — выдохнул Севергин. — Я тут уже плутал, видишь отметки? Здесь сотни ходов, жизни не хватит…

— Тебе что, в зону идти охота? — буркнул Будимир. — Отдохнем, и снова туда. Здесь наше с тобой спасение. Нюхом бери, третьим глазом смотри, но найди!

За несколько часов они обследовали два перехода, закончившихся тупиком. Вымотанные броском, остановились на короткий отдых.

— Слышишь? — насторожился Будимир.

— Нет. — Севергин сдержал шумное дыханье, слушая звенящую тишину.

— Кто-то поет или молится.

— Плачет…

— Это там? Скорее туда!

Слабый человеческий голос проникал сквозь стены; тягостный, мертвенный, словно умирал и все не мог расстаться с жизнью мученик этой горы, то ли заточенный столетия назад разбойник, которого не принимает земля, то ли сугубый праведник, страдающий за други своя, и душа его исходила из тела в молитвах и стонах.

— Эй, кто здесь? — спросил Севергин, чувствуя, как шевелятся волосы и по спине вниз бежит острый холодок.

Будимир простукал стену:

— Есть тут кто?

— Точно! Здесь!!!

Голос шел из замурованного древнего склепа. Поочередно работая саперной лопаткой, они наскоро отгребли камни и песок. Узкий вход был заложен кирпичами на свежем цементе. Отбив несколько кирпичей, они вскоре смогли расшатать и вынуть часть кладки, чтобы заглянуть внутрь затхлого помещения.

Человек лежал на полу в узкой келье. Фонарик вырвал из мрака бледное, изможденное лицо и всклокоченную бородку. Грудь вздымалась с натугой и хрипом. Вдвоем они выволокли узника в коридор. Приподняв голову от пола, дали глотнуть воды из фляжки.

— Кто ты, брат? — спросил Будимир.

Узник с трудом разлепил растрескавшиеся губы.

— Иоиль.

— Барятинский! — воскликнул Егор, обнимая высохшие плечи монаха. — Николай!

Будимир поднес к губам Иоиля фляжку с водой.

— Кто вы?

— Свои, свои. Как ты здесь оказался, брат?

— Я хотел забыть… Я искал пути к жизни Вечной.

— Брат, пробудись, открой глаза, — заклинал Будмир. — Не дай очаровать себя ложью и шепотом о мирах иных. Впадешь в соблазн, будешь не жить, а пребывать в полусне, в полужизни. Вечная жизнь обретается в потомках.

— Она тоже так говорила: «Жизнь — высшее откровение, дарованное нам. Она прекрасна, другой — нет!»

— Так Лада говорила? — переспросил Егор.

— Откуда вы знаете о ней?

— Николай, мы ждем от вас помощи. Этот человек, — Севергин указал на волхва, — обвиняется в убийстве Лады, но он его не совершал. Убит Черносвитов, ваш бывший наставник. Обвинение предъявлено мне. От того, что вы знаете и сможете рассказать, будет зависеть и его, и моя судьба.