Читаем Звезда Сириама полностью

Зо Мьин переговорил с полицейскими, стоявшими на контроле, и сделал нам знак, что мы можем войти. Публика почтительно расступилась, и мы вошли под своды балагана. Сооружение было шаткое, но вместительное: в него набралось до полутысячи человек. Нас провели на почетные места в первом ряду, возле самого ринга, это было довольно неудобно, потому что ринг был на высоком помосте и нам приходилось задирать головы, чтобы видеть происходящее. Зато мы без помех могли наблюдать, как под помостом побитые бойцы, бережно ощупывая свои фингалы и хлюпая расквашенными носами, объясняют друг другу, почему они проиграли.

Мы попали как раз к началу очередного боя. На ринге появились двое рефери, они крепко взялись за руки, и мы с Володей и Инкой сначала приняли их за бойцов. Но вот на помост поднялся полуголый мускулистый молодой человек в подобранной выше колен юбке, поклонился судьям и встал в петушиную позу: одна нога поднята и согнута в колене, голова откинута, плечи выпячены вперед. При этом боец похлопывал себя по бицепсам и зловеще ухмылялся. Ноги его были босы, на руках — никаких перчаток: бой по-монски ведется голыми руками и босыми ногами, мы это знали. Появился соперник, встал точно так же по другую сторону ринга, рефери разняли руки, и, подскочив высоко в воздух, оба бойца с воплями кинулись друг на друга.

Вначале ничего нельзя было разобрать: кулаки молотили с бешеной скоростью, ноги — ну, точно свистели в воздухе, нанося сокрушительные пинки в спину, под дых, в челюсть, куда угодно. Первое впечатление — свирепая мальчишеская потасовка. Вдруг — стоп: судьи разволакивают дерущихся. Лица бойцов разбиты носы вспухли, но они по-прежнему вызывающе ухмыляются, похлопывают себя по плечам, подпрыгивают на одной ноге и потряхивают головами. В чем дело? Почему «брэк»? Оказывается, один из бойцов пустил в ход прием каратэ, и судейская коллегия делает ему строгое внушение. Он покорно кивает, вновь падает ниц перед рефери на ринге, получает прощение и снова становится в петушиную позу.

В публике — ажиотаж: видно, что сошлись два опытных бойца. На ринг и на стол судейской коллегии полетели из зала кредитки заклада. Собрав их, рефери снова взялись за руки, бойцы вновь взлетели в воздух и с грохотом рухнули на пол ринга. С первого ряда видно было, как тот, что оказался сверху, в падении нанес сопернику страшный удар головой и, припечатав его к полу, пытается повторить содеянное. Бой здесь ведется до первой крови, но кровь не пошла, и позерженному удалось вывернуться и подняться.

Я покосился на своих спутников: Хаген и Бени, вцепившись в сиденья, приподнялись и вроде бы зависли в воздухе Володя, не отрывая взгляда от ринга, держал в губах погасшую сигарету, Тан Тун шарил в кармане своей курточки, доставая десятикьятовую купюру, Инка, не обращаясь ни к кому, шептала: «Господи, да они друг друга изувечат!» Зо Мьин сидел под помостом на корточках и, беседуя с отдыхающими бойцами, пересчитывал толстую пачку денег. Получив нужную информацию, вылез, неопределенно махнул нам рукой и направился к судейскому столу. Бизнесмен есть бизнесмен: решил сделать крупную ставку.

А дощатый помост продолжал грохотать от топота босых ног. Наконец один боец нанес другому удар кулаком прямо в нос, лицо несчастного облилось кровью, и ему было засчитано поражение. Зо Мьин вернулся с солидным выигрышем в триста кьят.

— Ставьте на того, кто сейчас проиграл, — зашептал он, наклонившись к нам, — это очень сильный боксер, через полчаса он восстановит форму, вот увидите.

Хаген и Бени пошли делать ставку, я отказался: мне все это не нравилось.

Побежденного сгрузили с ринга к первому ряду, он заполз под помост и долго сидел там, запрокинув лицо и захлебываясь кровью, в то время как победитель в почетном одиночестве упоенно танцевал на ринге медленный танец вызова. От желающих сразиться с ним не было отбоя. За пятнадцать минут он вывел из строя еще троих, но четвертый разбил ему губу, и, не сумев остановить кровь, он тоже отправился под помост. Оба профессора, похоже, не на шутку втянулись в игру: Хаген потерял пятьдесят кьят и побежал делать новую ставку, Бени выиграл, и по его просьбе Зо Мьин вновь полез под ринг выяснять перспективу. Вышел он оттуда не скоро и взволнованно принялся что-то объяснять профессорам: наверно, мнения знатоков оказались разноречивыми.