Читаем Звезда Севера(СИ) полностью

- Мистер Снейп, - о, у гоблина, наконец, голос прорезался. - Вы обратились в Гринготс для оформления мисс Снейп как вашей наследницы и открытия ей отдельного счета, но руководство банка посчитало необходимым связаться с лордом Принцем, поскольку до подписания соответствующих бумаг мисс приходится правнучкой уважаемому лорду и соответственно носит титул наследницы Древнейшего и Благороднейшего рода Принц.

- Ооо, - недобро протянул Север. - УВАЖАЕМЫЙ лорд, отрекшись от дочери и внука, брезгливо выбросив нас с мамой за порог, как ненужный мусор, внезапно решил обзавестись наследницей? А что, ваша последняя супруга не сподобилась обеспечить род достойным потомком? Как у Древнейших и Благороднейших все просто, дочери нет, внука нет, а правнучка вдруг образовалась сама по себе. И главное - как вовремя, не выдержала дочь Паунтов тяжести брака с вами, скончалась от семейных проклятий. Кто же теперь за вас девицу-то отдаст? Чистокровных дочерей рода ценят и на смерть больше не отдадут, а полукровки и маглорожденные не проживут и года, слишком слабы и беззащитны. Сколько бы вам не оставалось жить, понимание, что вы последний из рода, сведет в могилу куда раньше. И Принцы уйдут в небытие.

Жесткая, холодная, бьющая наотмашь бледнеющего с каждым словом пожилого мужчину речь Севера, была страшной, обнажала покалеченную когда-то душу маленького мальчика, не выбиравшего родителей, но осуждаемого за них. Он не простил, да и кто бы смог, слишком глубока рана, возможно, в юности он мечтал высказать это в лицо лорду, что не захотел быть его дедом, добиваясь признания, стремясь быть признанным, замеченным, подбирал слова, способные задеть чужую душу. Но время шло, рана зарубцевалась, почти не напоминая о себе, мнение пожелавшего остаться чужим человека перестало казаться важным, слова забылись, брошенный мальчик стал мужчиной. Вторжение человека из далекого прошлого стало для Севера потрясением, а желание присвоить меня вызвало агрессию, разум ушел на второй план, заставляя инстинктивно выбрать самый действенный метод защиты. Уничтожить противника морально, выбить из колеи, бить жестокими словами в самое больное место, дезориентировать и нанести последний добивающий удар. Старый лорд почти синеет, словно задыхаясь, срывает элегантный шейный платок, превращая его в тряпку и закатив глаза, падает со стула, схватившись за грудь. Враг повержен, почему же ты не выглядишь счастливым Север?

- Мордред и Моргана! - глухой отчаянный стон и жестокость на лице Севера сменяется сосредоточенностью, он не колебался. - Что вы стоите?! Вызывайте колдомедика! - вызверился отец на замершего испуганным сусликом Пилозуба.

- "Анапнео".

Восстановив дыхание лорда, он опустился на колени и бросил еще несколько неизвестных мне заклятий, от чего Принц открыл глаза и закашлялся, с сипением вдыхая воздух. Когда минут через пять вернулся гоблин с хмурым мужчиной в лимонной мантии, он уже выпил зелье, которое лорд осмотрительно всегда носил с собой и полусидел, обессилено откинувшись на спинку кресла, прикрыв глаза и не пытаясь стереть покрывающий лицо и тело холодный пот. А Север, непримиримо скрестив руки, хмуро разглядывал отделку письменного стола, делая вид, что не он только что спасал из загребущих лап смерти собственноручно доведенного до сердечного приступа лорда. Я же тут что-то вроде мебели, все вижу, все слышу, но никому ничего не скажу, ибо мнение мое не спросят. Мушщины! Пф!

Колдомедик осмотрел старого лорда, произнес несколько зубодробильных заклинаний, надо будет поинтересоваться на досуге медициной, хотя где он, тот досуг, покой мне только снится. И заставив выпить четыре разных зелья, я-то вижу, как Север косится, явно контролирует процесс, в категоричной форме приказал сегодня же явиться в Мунго для прохождения лечения. Собрав флаконы, хмурый целитель чуть поклонился нам, прощаясь, и отбыл, в кабинете воцарилась хрупкая тишина.

- Вы сами все сказали, мистер Снейп, - нарушил молчание хриплый голос лорда. - Девочка необходима роду, но вы не посчитали нужным меня выслушать. Я готов признать наследником вас.

Север каменеет, но молчит, давая старому лорду возможность высказаться.