Дома Кэй разыгрывала гаммы на пианино в гостиной с угрюмым выражением лица, поскольку сидевшая рядом учительница строго контролировала частые фальшивые ноты, Сэмьюэл сел на стул в углу, глядя в окно, — свежий ветерок овевал его разгоряченное лицо; он слышал, как нарастают и убывают звуки, — вновь и вновь.

Кэй принадлежит ему. Он защитит ее. Ничто не должно обидеть, испугать ее или заставить плакать. Он любит ее, а когда она подрастет, то будет любить его.

Когда подошли летние каникулы, лорд Грифон поинтересовался, не хочет ли Сэмьюэл принять участие в работе компании «Арктуруо. Он выбрал работу в корабельном офисе, очень довольный тем, что лорд Грифон собирается представить его, как своего протеже. Среди канатов, судовых документов и корабельного инвентаря он изучил отчеты и пришел к неожиданному выводу, что корабельная компания — всего лишь увлечение его приемного отца: основная часть средств выделялась на строительство и ремонт парусников, а не пароходов, поскольку лорд Грифон любил суда с парусами и мог позволить себе тратить на них деньги.

Лорд Грифон богат. Астрономически богат. Сэмьюэл раньше не имел конкретного понятия об этом, но перед его — глазами стояли реальные цифры в книгах компании.

Флот «Доктуруса» нанимал лучших людей, невзирая на конкуренцию. Своего рода форма развлечения для богатого человека. Один из кораблей всегда маячил в бухте Гонолулу, вздумай лорд Грифон отдать ту или иную команду. Агенты компании охотно познакомили Сэмьюэла с источниками дохода: старейшие и надежнейшие вклады в английские банки, огромная страховка в пользу своей жены. Сэмьюэл выслушивал все эти детали с тяжелым сердцем: родители Кэй безумно богаты. Он же не имеет ничего.

В сентябре он сказал лорду Грифону, что предпочел бы. продолжить работу в компании вместо учебы в школе. Леди Тэсс, казалось, была расстроена, сказала, что его учеба весьма успешна, есть смысл подумать о колледже в США или Англии. Но это означало отъезд. Он пытался убедить ее, что знает некоторых мальчиков, которые отправились в Гарвард, а потом вернулись элегантными и любящими пофилософствовать людьми, но все они весьма туповаты. Она упомянула тогда Оксфорд. Но Сэмьюэл сказал, что любит корабли, корабельное дело и обещает ей прочесть все те книги, которые изучают в Оксфорде. Она стала настаивать, что Гонолулу не сможет дать хорошего образования. В конце концов он заложил руки за спину, уставился на сверкающую зелень за окном и попросил никуда его не отсылать. Хотя бы пока.

Хотя бы пока, ради бога.

И она уступила.

Сэмьюэл решил, что ему не стоит говорить лорду Грифону, как лучше вести дела. Когда анализ отчетов показал, что некий Линг Ху получил совсем не причитающуюся ему десятипроцентную прибыль с акций компании, Сэмьюэл никому ни слова не сказал. Он просто поднялся на Танталус и спросил Дожена, не пора ли им отправиться в Китай-город.

15

Леда поняла, что второй день торжеств будет мало чем отличаться от первого. Семья вновь и вновь собиралась принять участие в празднествах: в Вестминстерском Аббатстве состоится служба Благодарения, на которую королева отправится из Букингемского дворца с процессией, участниками которой станут и Эшланды, взявшие на себя обязательство прибыть к королевской резиденции в десять часов утра.

Накануне вечером Леда выслушала подробнейший рассказ об аудиенции у королевы, которая состоялась сразу после ухода королевы Капиолани и принцессы.

Все прошло как нельзя лучше — за десять минут, отведенных на процедуру, не возникло затруднительных ситуаций, но леди Эшланд продолжала повторять: «Благодарю бога, все позади! Я так рада!» Это свидетельствовало о том, что она крайне мало убеждена в должной степени светскости своей семьи.

Леда постаралась по возможности подготовить всех к следующему испытанию, или к приключению, или к раздражающей обязанности — в зависимости от того, кто как называл. Леда убедила Кэтрин в необходимости встать в пять утра, и вместе с горничной они уложили волосы юной леди в тяжелый роскошный узел на макушке, которому Леда придала крайне строгий и в то же время очаровательный вид. К счастью, леди Кэтрин и лорд Роберт унаследовали прозрачные глаза матери цвета аквамарина и ее густые угольные ресницы — крайне выразительное сочетание черного и пастельного тонов.

Леда выбрала голубой цвет для Кэтрин, а нежный атлас украшала также изумрудная лента. Девушка пыталась возражать против кружевного корсета, застегнутого слишком, как ей казалось, сильно, но Леда была тверда, сказав, что в ином случае возникнут некрасивые морщинки на платье. Леди Кэтрин решила немедленно передать эту информацию матери и побежала в ее комнату. И в эти минуты, метаясь из спальни к спальне, Леда получила записку от мистера Джерарда о встрече в оранжерее, но она только взглянула на нее, чтобы тут же начать расправлять складки шлейфа леди Эшланд.