Эти ружья будут и меньше, и легче тех, которые сейчас есть, с ними будет очень удобно обращаться, а стрелять они смогут несколько раз подряд. И перезаряжать их станет не дольше и не сложнее, чем наполнить чашку согоном. Стрелять они будут так далеко, как только видит глаз. Конечно, пуля не долетит до той горы, – указал я рукой, – но мы все равно не видим отсюда горных баранов, пасущихся на ее склонах. Если же подъедем ближе и нам удастся их рассмотреть, то тогда и пуля из нового ружья их достанет. Но только пусть мудрый дормон не думает, что я смогу дать их очень много, пусть даже за деньги. Сотню-другую стволов абыс получит в подарок, чтобы вооружить ими своих ближайших людей, и я сделаю это немедленно, как только смогу.

– Хочу вооружить такими ружьями всю имперскую армию, – поделился я.

Дормон посмотрел на меня из-под полуприкрытых век:

– Армия с таким оружием станет непобедимой и сможет покорить весь мир, – сказал он.

– Мне нужно совсем не это. Я лишь хочу, чтобы девушка, которую люблю, думала только о том, идет ли ей новое платье и какие украшения будут лучше всего с ним смотреться, или о других вещах, о которых положено думать девушке. Ей никогда не надо будет думать о чем-то плохом, потому что на страну, имеющую такую армию, вряд ли кто-то посмеет напасть.

Тотонхорн задумчиво посмотрел на меня и спросил:

– Говорят, ты появился в Империи не так давно, и никто не знает, откуда ты появился.

– Да, это так, нет еще и четырех лет, как я здесь.

– Так откуда же ты, де Койн?

– Я скажу тебе, абыс, но вряд ли ты захочешь мне поверить. Моя родина так далеко, что я даже сам не знаю, где она. Может быть, в той стороне, может быть, в противоположной, а может быть, и там.

Я поднял руку и указал на темнеющее небо, где уже начали появляться первые звезды.

Глава 18

Могучий орел

В Тромере меня ждало письмо Янианны, прибывшее за неделю до моего приезда. В нем она писала, что любит, ждет, очень скучает и просит возвратиться как можно скорее. Я обратился к герцогу с просьбой разрешить мне отправиться сразу, не дожидаясь, пока в столицу поедет его сиятельство. Но он попросил сопроводить его до Монтенера, именно попросил, и у меня не нашлось сил ему отказать.

Говоря откровенно, я не понимал, что значат мои тридцать человек, если в его эскорте двести кирасир, к которым присоединится еще и полусотня егерей. Кроме того, я считал, что без меня ему будет значительно спокойней. Янианна, вероятно, права, и я действительно, как магнит, притягиваю всякие проблемы и неприятности. Больше чем уверен, что и берег под лошадью Тотайшана не обвалился бы, не отправься я к вардам.

И вот теперь предстоял долгий путь назад, не очень спешный: расстояние до Монтенера, которое я мог бы преодолеть дней за десять, потребует чуть ли не три недели. А это значит, что Янианну я увижу на целую неделю позже, чем мог бы увидеть, пустись мы в путь в одиночку.

Герцог уже отправил в столицу гонцов с вестью о переговорах, завершившихся полным успехом, и теперь в столице его ожидала торжественная встреча.

Все его окружение было довольно: как же, теперь дикие кочевники варды не нанесут подлый удар в спину Империи, если той придется скрестить мечи с королевством Трабон, и в этом, несомненно, есть часть их заслуги. В свите герцога, конечно, имелись хорошие люди, с которыми у меня появились нормальные отношения, но большую ее часть составляли личности, которых я не мог назвать иначе как лизоблюдами, подбирающими крошки с чужого стола.

В сущности, герцог был неплохим человеком, но имелась у него одна слабость, которой все успешно пользовались: герцог любил лесть. Вот его свита и состояла в основном из льстецов, которые непрерывно оттачивали на нем свое умение.

Отношения с ними я испортил уже в самом начале нашего путешествия из Тромера к стоянке вардов и не собирался ничего менять в этом смысле. Общался я с ними, при необходимости, через Коллайна, которому, кстати, их общество удовольствия тоже не доставляло.

Мы следовали в конце колонны, оставив между нею и собой достаточное расстояние, чтобы не глотать поднимаемую копытами пыль. Ехали медленно, останавливаясь на ночлег задолго до заката, разбивали шатры, готовили ужин. Утром лагерь неспешно снимался, и опять тянулась скучная дорога. Все воспринимали это совершенно нормально – а куда торопиться? Каждый день пути стоил мне немалых нервов, и я тысячу раз проклял себя за то, что не смог отказать герцогу. Что с ним может случиться – с таким количеством защитников?

Проехали Счастливки, и, к своему удивлению, я обнаружил уже почти отстроившуюся деревню. Дома белели свежими бревнами, по узким улочкам бегала детвора, из дворов слышался лай собак. Если бы не моя память да не большой погост на пригорке, ничто бы не напоминало о трагедии, случившейся здесь совсем недавно.