Читаем Звезда Горна полностью

– Вы опоздали, господин де Койн, на целых три дня. – Голос герцога не выражал никаких эмоций, да и не должен был выражать. Только простонародье может восхищаться или гневаться при разговоре, а для аристократии все эмоции излишни, разве что восхищение к более высоким особам. Для герцога такая особа – ее величество, все остальные – либо ровня, либо ниже по положению.

– Извините, ваше сиятельство, нас задержал сожженный на перевале мост. – Мой голос тоже не имел никаких оттенков, простая констатация факта.

– А то, что произошло в Счастливках, – это тоже было необходимостью?

– Нисколько не сомневаюсь, ваше сиятельство, что вы поступили бы точно так же.

Герцог на минуту задумался, затем кивнул, соглашаясь. А вообще он мне нравился – сухой, убеленный сединами старичок с живым темпераментом и острым умом.

– Поймать Говарда Лютого – это большая удача, скажу я вам. Сколько, говорите, вас было?

– Тридцать один человек, ваше сиятельство.

– А ваших врагов?

– Сто двенадцать.

Цифра более или менее точная, поскольку неизвестно, сколько именно бандитов успело спастись, перебравшись через речку.

– И это были его лучшие воины, личная сотня. Но вам, барон, не привыкать побеждать в таких ситуациях… – С этими словами он слегка коснулся висевшего на моей груди ордена, полученного за Кайденское ущелье.

Я давно привык к тому, что мне не надо искать неприятностей – обычно они сами меня находят. Иногда даже самому удивительно, что до сих пор умудрился остаться живым. А еще странно то, что мы только что прибыли, но герцог, оказывается, уже в курсе всего, что с нами произошло. Не иначе Тромар успел послать гонца с вестью. Только почему я этого не видел?

– И сколько, барон, вы потеряли своих людей?

– Одного, ваше сиятельство. Есть еще несколько раненых, но очень легко. Все они смогут продолжить путь.

– Однако… И как же вам это удалось?

– Я стараюсь собирать только лучших людей. Это дорого, но дело, как видите, того стоит.

Я вспомнил разговор со своими людьми, когда постарался объяснить им, что сила нашего отряда измеряется мастерством самого слабого бойца. Чем оно выше, тем выше и наша общая сила. Немногие могли бы выдержать такой жесткий тренинг, который предлагали воинам моего отряда «дикие». Но парни посвящали ему все свободное время, а учителя у них были знатные.

– Говальд, конечно, не останется в Тромере. Его закуют в кандалы и отправят в столицу под усиленным конвоем, я уже дал соответствующие распоряжения. Не сомневаюсь, что и ее императорскому величеству будет любопытно на него поглядеть.

Надо же – оказывается, личность широко известная, а я о ней и не слышал никогда.

– Чем же он так прославился, ваше сиятельство?

Герцог недоуменно посмотрел на меня, но ответил:

– Этого Говальда по праву называют Лютым. Он настоящий садист и получает удовольствие от мук людей, пытая их лично. Счастливки – далеко не единственное селение, от которого ничего не осталось после того, как он в них побывал.

Кстати, барон, за него назначена приличная награда, за живого или мертвого, так что она по праву ваша. Кроме того, я опишу обстоятельства его поимки, что, надеюсь, станет для ее величества приятным сюрпризом. Говальда пытались поймать уже много лет, и все это время он оставался неуловимым. Еще я надеюсь, что Тайная стража получит от него необходимые сведения о том, где расположены его тайные логова, и нам наконец удастся навести порядок в здешних чащобах.

Пока раскрутятся колеса государственной машины, бандиты тысячу раз успеют скрыться, действовать нужно прямо сейчас, немедленно. А что касается Янианны – боюсь, что ее совсем не обрадует, что я принимал в поимке непосредственное участие, особенно если узнает о соотношении сил. Ну да ладно, до этого еще далеко, глядишь, и забудется. А вот написать письмо и отправить его вместе с почтой герцога обязательно нужно, надеюсь, что это обрадует Яну хотя бы чуть-чуть…

– Что-то мы с вами заговорились, барон. Даю вам день отдыха, а послезавтра отправимся в путь. Кстати, сегодня вечер у наместника, и вас там будут ждать.

Я сидел в огромном шатре верховного дормона вардов и смотрел на причудливые тени, отбрасываемые языками пламени многочисленных светильников. Должность верховного дормона у вардов выборная, но вот уже пару столетий все они избираются из одного семейства, так что можно смело говорить о наследственности власти. Не сомневаюсь, что Тотонхорн, который является дормоном сейчас, передаст власть своему старшему сыну, Тотайшану. Но до этого еще далеко, дормон выглядит не старше сорока. В шатре мы сидели вдвоем, пили напиток, вкусом и цветом здорово напоминающий кумыс, но называющийся согоном, и разговаривали уже второй час.