Читаем Зверь из темноты полностью

Король поднял руку, и все световые лучи замерли. Теперь можно было хорошо разглядеть Зверей Света, их глаза и расходившиеся от них сияющие волны. И видно было, что световые лучи всё время текут вперёд, хотя и стоят на месте. Королева поцеловала меня, и из всех, кто там был, я выбрал моего Зверя из темноты и уселся на световой луч. Сперва Зверь не хотел со мной лететь, но я держал его крепко, изо всей силы. Король опустил руку, всё опять задвигалось, полетело, и тут я проснулся в своей кровати. И увидел, что изо всех сил держусь за подушку, а мой Зверь сидит рядом со мной и смеётся.

Всё это время Малышка спала себе в колыбельке и ничего не чувствовала. Открою ли я ей свою тайну, когда она подрастёт? Малышка ведь всегда будет жить в моей комнате и играть моими игрушками. И ночная темнота тоже будет нашей общей. Может, однажды Малышка сама почувствует, как Тёмный Зверь раздувается в комнате? Сможем ли мы вдвоём быть хозяевами одного Зверя? Кого он станет первым защищать? Когда будет приходить в мой сон, а когда – в Малышкин? А может, он умеет приходить в наши сны одновременно?

Видит ли Малышка сны? Мама сказала, ей снятся еда и тепло. А я ей снюсь? Мама не смогла ответить. Может быть. Ведь она видит меня каждый день. Мама-то Малышке наверняка снится. Мамино лицо. Ещё ей должны сниться темнота и свет, ведь она видит, как зажигают и гасят лампу. И может, она уже начинает бояться, потому что ведь в темноте ничего не видно. Жаль, что такие малыши не умеют рассказывать нам свои сны. Когда они научаются говорить, то уже не помнят того, что с ними было в начале. Я, например, не помню свою няню, фотографию которой мама иногда мне показывает. На фотографии – младенец на руках у какой-то женщины. Младенец – это я. И мама каждый раз удивляется: «Как же ты не помнишь?» Я закрываю глаза и стараюсь вспомнить изо всех сил. Правда, совсем не помню. Помню только фотографию из альбома. «Ты же её так любил», – говорит мама.

Но, когда мама дала Малышке маленького мягкого медвежонка и спросила, помню ли я его, я сразу вспомнил. Это был мой Мишка, я с ним всегда засыпал, когда был маленьким. Мама сказала: «Бабушка подарила его тебе в день, когда ты родился».

Мама и ночью кормит Малышку. Если я просыпаюсь, то встаю посмотреть. Я сижу и смотрю и держу своего Зверя в жестянке, чтобы и он посмотрел. Во всяком случае, Малышка не ест маму, как мой Зверь думал вначале.

Во время летних каникул мама сняла домик на берегу моря, и мы на десять дней поехали отдыхать. Мама, я, мой Зверь из темноты и Малышка. Плавать умела одна мама. И ещё мой Зверь. Но он выбирался поплавать только ночью и следил, чтобы не было луны. Звёзды ему не мешали. Папа мне как-то рассказывал, что младенцы, такие как наша Малышка, умеют плавать с рождения. Когда их кладут на воду и отпускают, они не тонут. Я предложил маме попробовать, но она не согласилась.

Прошлым летом папа пытался научить меня плавать. Я так и не научился. Может, из-за мелкой рыбёшки, которая всё время кусала меня за болячку на ноге. Я плавал только с надувным кругом. Мама обещала научить меня плавать без круга. Когда папе было восемь лет, он ездил летом на море и там бросался в волну, вытянув вперёд руки и выпрямив ноги. Голову он опускал в воду между руками и от силы прыжка плыл. Там было неглубоко. Это называлось «прыгать ласточкой».

Я тоже так пробовал, и в бассейне у меня неплохо получалось. Но, как только я пытался высунуть голову из воды, чтобы вдохнуть воздух, ноги опять тонули.

Я попросил маму взять на море мои старые плавки. Мама удивилась, почему я не хочу плавать в новых. Я не мог ей объяснить, что в старых есть маленький кармашек, куда я хотел положить завёрнутую в целлофан жестянку с моим Зверем, чтобы он охранял меня от кусачих рыбок, и, может быть, тогда я наконец-то выучусь плавать. В первый день мама вошла со мной в воду и объяснила, что делать. Как двигать руками, а как ногами, чтобы плавать по-лягушачьи. Но без круга я не сумел. Видимо, лягушки способнее меня.

Я пошёл собирать ракушки. Нашёл на берегу кучу ракушек, и маленький панцирь от морского ежа, и пустые рачьи клешни. Ими можно было как будто хватать. Если бы Малышка была побольше, я мог бы её так пугать, но пока она только смеялась, когда я щёлкал клешнями перед её личиком. Мама нанизала ракушки с дырочками на нитку и сделала нам всем ожерелья, но я отказался надевать своё. Я же не девчонка.

Чтобы мой Зверь тоже почувствовал море, я положил ему в жестянку маленькую красивую ракушку.