Читаем Зверь бездны полностью

Сашка осталась одна. Изредка мимо нее мелькали тени, на миг загораживая волшебное действо, творящееся прямо среди вонючей и выстуженной дежурки. Экран телевизора помаргивал и вздрагивал. Звук был выключен, чтобы не мешать треску и нытью милицейского матюгальника. В сиреневых вспышках мелькали яркие напомаженные лица. Острая зудящая судорога прошла вдоль ее позвоночника, отдалась в коленях и пальцах рук, Сашка впилась глазами в экран.

Щурясь от вспышек фотокамер и сияния мощных юпитеров, Илья резво поднимался по ступеням мраморной лестницы. При крупных планах его лицо поблескивало от пота, и было заметно, что черный фрак немного узок в плечах. В руках Ильи подрагивал букет алых и белых роз. На вершине мраморной пирамиды его ожидала ослепительная блондинка в голубом искрящемся платье…

Почти теряя сознание, Сашка смотрела в яркую бездну экрана.

– Чего расселась, давай на выход, горюха… Подруга за тебе похлопотала…

– Я никуда не пойду, пишите протокол задержания.

– Пойдем, пойдем, там тебя уже и адвокат дожидается. Кому сказал?

Милиционер приподнял Сашкину голову за подбородок и присвистнул. Был он добродушный и весь мягкий, как растаявший пластилин. И руки у него были мягкие, липкие, пластилиновые.

– Первый раз, что ли? Тогда понятно… Эх, горюха ты, горюха…

Сашка на заплетающихся ногах двинулась за милиционером по коридору, туда, куда увели победно улыбающуюся Светку.

Она узнала их сразу: дебелого, грязно-рыжего хряка и черного, похожего на обезьяну, ординарца-водителя. Оба сидели в креслах рассупоненные, красные. На полу между кресел стояла ополовиненная бутылка водки.

– Повернись лицом к столу.

Сашка медленно повернулась.

– Лицом на стол! – скомандовал рыжий.

Сашка уткнулась лицом в сброшенную на стол портупею. Кобура была приоткрыта. Холодно блестела вороненая сталь.

– Ниже!

В Сашкину щеку до боли твердо уперлась рукоять пистолета, она чуяла запах сыромятной кожи и оружейной смазки.

– А со спины ничего, да и спереди можно, если рожу ширинкой прикрыть.

– Давай раздевайся. «Строевой смотр»! Ать-два! – пьяно лыбился чернявый.

– А может, «танго смерти»? – Она резко, до хруста в позвоночнике развернулась, передергивая затвор табельного ПМ, чуя во всем теле упругую дрожь. Пистолет оказался неожиданно тяжелым, дуло плясало из стороны в сторону.

Она видела, как медленно поднимается из кресла рыжий «начальник», белея плоским лицом, и как от сухого, оглушившего ее щелчка оседает обратно в кресло, и из круглой дыры посредине лба толчками выплескивается черная и розовая жидкость. Чернявый вжался в кресло, цепляясь лапками за подлокотник, он стал маленьким и неопасным, как игрушечная обезьянка, и она дважды прошила пулями его вздрагивающую грудь. Она еще два раза выстрелила в рыжего, утопив пули в его животе. Ни сладострастия мести, ни испуга, ни бешеной кровожадной радости… Она не чувствовала ничего.

В дверь заглянул бледный конвойный и заметался по коридору, щупая на бегу пустую кобуру. Сашка под дулом отвела его в дежурку и заставила запереть самого себя на висячий замок в «обезьяннике». С чувством нерушимого покоя она вернулась в кабинет начальника, достала у чернявого водителя вымазанные кровью ключи от машины, вынула из кобуры запасной магазин и вышла во двор. Она не спеша завела знакомую машину, ту самую, белую с синими буквами, вырулила на шоссе и, погасив в салоне свет, понеслась к столице.

Выстрелы и кровь не разбудили ее. Даже простой страх погони мог бы вернуть ей чувство жизни, но внутри было пусто.

Вблизи Окружной она бросила машину и медленно пошла к помаргивающей огнями окраине. В домах уже просыпались люди и загорались робкие огни. Сашка впервые в жизни видела, как просыпается город.

Зачарованно глядя на загорающиеся во тьме огоньки, Сашка почти забыла, зачем попала сюда. По шаткому мостку она перешла мелкую, дымящуюся от сбросов речушку. Постояла над чернильной водой, трогая в кармане пистолет, но потом решила оставить его при себе, как молчаливого свидетеля ее мщения. Пошел пушистый, танцующий снежок, и она поймала языком несколько снежинок. Надо подождать еще немного, и душа ее вернется в свои берега, как река после мутного половодья.

Ей повезло проскользнуть мимо сонной дежурной на конечной станции метро, и уже через час она стояла у дверей Илюшиной квартиры. Сначала она робко скреблась, не решаясь коснуться звонка. Вот сейчас она упадет на руки Илье, и лишь в этот миг заплачет, оттает и разорвется от счастья ее сердце. Звонок замирал беспомощной соловьиной трелью. Потеряв терпение, она стала бить ногой в дверь, потом вышла из подъезда, и, отбежав, посмотрела в окна. Света в окнах не было.