Читаем Зверь полностью

Посмотрела на дневник и решила продолжить чтение в постели. Быстро сняла платье, оставаясь в длинной сорочке, и легла, не забывая про свою находку. Свечки почти догорели, поэтому много не осилю, но завтра обязательно дочитаю.

«Дорогой дневник!

Почему есть такие злые вины? В черствых сердцах столько злобы и ненависти, что мое разрывается от отчаяния. Как это печально и несправедливо!

Вчера с отцом ездили на ярмарку. Каких только в Винии не повстречаешь чудаков, впрочем, как завистников, бедолаг и злобных старух, презирающих все живое.

Папенька подарил мне ожерелье и шкатулку. Расписную, с ключиком и тайным дном. Я уже представляла, как буду прятать в нее свои ценности, как получила по рукам тростью, роняя подарки. Думала, разобьются, палка взлетала и вновь опускалась на хрупкие бусины, выпавшие из шкатулки, но все осталось невредимым.

Подняла глаза и встретилась с гневным лицом старухи. Она тряслась от своей злобы, рукой кружа в воздухе над ожерельем, лежавшем на камнях.

Плюнула и скрипучим голосом процедила:

– Ты что наделал, паскудник? Девчонка не стоит жизни других! У каждого свой путь! Решать за других – темный грех! Не обманешь ты судьбу! Она заберет ее!

Отец разозлился. Он велел немедленно казнить старуху на площади, но я упросила сжалиться. Верила, что в черном сердце появится свет солнца. Но вместо доброты женщина взмахнула рукой и прокричала:

– Вернется та, чью силу забрала, лишая крови для жизни пустого сосуда.

Убогая старуха исчезла в толпе, оставляя после себя разочарование и лютую ненависть. Жители королевства смотрели на нас со страхом и презрением».

***

Когда душа видит сны, она – театр, актеры и аудитория.

Джозеф Аддисон

…Темнота успокаивала, но ненадолго. Свет раздражал. Темноволосая женщина сидела на кожаном диване, с силой наваливаясь на спинку, вглядываясь в одну точку, ни на что не реагируя. Где-то там разрывался сотовый, но ответить сил не было. Ей хотелось кричать, но она держала боль в себе.

– Вась, ты как? – голос вернул в реальность.

Послышались тихие шаги. В гостиную вошла невысокого роста миниатюрная женщина в коротком халате. Соседка заглядывала несколько раз в день, не позволяла оставаться одной. Женщины дружили с детства. Соня знала Василису как облупленную, как и ее родителей.

Василиса закрыла ладонями лицо и горько прошептала:

– Так… что не позавидуешь.

– Держись, Вась. Я знаю, что тебе сейчас не до слов, но будем верить в чудо.

– Чудо? – горько всхлипнула она. – Нет, ты ошибаешься. Тут… проклятие, а не чудо. Иначе не объяснишь этот ужас. В январе я потеряла сестру, а теперь… родители в коме после ДТП. Мне даже надежды не дают, советуют готовиться к…

Не могла она произнести вслух самое страшное слово. Ничего никогда не боялась, считалась отчаянной и смелой. Но этот год многое изменил в ее жизни.

Подруга тряхнула короткими волосами и села рядом.

– Может, в церковь?

Высокая стройная женщина устало посмотрела на стену с фотографиями, уделяя внимание каждой. Больше десяти: с родителями: с Аленкой, любимой сестренкой, в которой души не чаяла; в форме с цветами; на пьедестале с медалью за первое место на турнире по рукопашному бою; несколько с немецкими овчарками: Омоном и Альфой, ее любимыми помощниками. И самая последняя, где она с коллегами в ресторане праздновала День полиции.

Пожалуй, эта последний праздник, который она отмечала. А дальше наступила черная полоса, из которой до сих пор не могла выкарабкаться.

Василиса закрыла глаза и издала тяжелый вздох.