Читаем Зульфагар. Меч калифа полностью

Другими словами, в данном случае Арсен особенно ничем не рискует – даже если гяуры его почему-то попытаются задержать и выяснить, кто он такой и что делает в горах, претензий к нему возникнуть не могло. Но с другой стороны, если наблюдатель не успеет присоединиться к товарищам, он рискует остаться здесь один, специально ждать его никто не будет. Тут как на подводной лодке: при аварии все люки и двери задраиваются, независимо от того, остались в соседнем помещении твои товарищи или нет. Впрочем, если подобное произойдет и Арсен в самом деле отстанет, для него это не так страшно – просто придется до базы добираться в одиночку и самостоятельно. На подобный крайний случай документы у каждого имеются вполне надежные. К тому же Арсен не чеченец, а потому выпутаться ему будет куда легче, чем, скажем, тем же Каландару или Мусе.

…Наконец и сам Шанияз увидел, где идет колонна. Сначала вдалеке в воздухе появился мутный шлейф пыли. Попервости он был почти неразличим на фоне серых выгоревших гор, но потом вдруг разом обозначился совсем недалеко. Одновременно донесся и звук моторов. Привычное ухо отметило: идут только обыкновенные автомобили – «движки» «брони» ревут не так.

– Готовность «ноль», – произнес он в микрофон.

Теперь отменить операцию не могло уже ничто. Кроме, понятно, неожиданного появления «вертушек» или бронегруппы гяуров. Но такого произойти никак не должно – в пункте постоянной дислокации русаков сидит проверенный агент Зульфагара по кличке Мент, который сообщил бы о столь опасном повороте дел. Значит, неверные о подготовленной засаде не подозревают. Что ж, тем хуже для них!

Из-за поворота появилась первая машина. Это был видавший виды запыленный «уазик» под серым выгоревшим тентом. Боковые стекла у него отсутствовали – жарко. Внутри машины можно было разглядеть людей в «камуфляже»; виднелось богатое золотое шитье на фуражках.

…О, Аллах! Сколько же этих кяфиров нужно бить, чтобы они наконец поняли, насколько глупо на войне выпячивать свое генеральство! Им целых десять лет Афганистана потребовалось, чтобы сделать открытие, давным-давно известное всему миру: у воюющих людей одной армии форма, независимо от чина, должна быть одинаковой, чтобы в бою противник с расстояния был не в силах отличить офицера от солдата, а, скажем, техника самолета от собственно пилота. Там офицеры целых пять лет подставлялись под пули, отличаясь от рядовых подчиненных фуражками и портупеями… Казалось бы, теперь-то уж все: ввели единую униформу, чтобы в бою невозможно было бы различить командира и подчиненного. Так нет же: здесь, на Северном Кавказе, генералы сплошь и рядом щеголяют в каком-нибудь немыслимом «камуфляже», которого не может быть у простого смертного вояки (кроме, понятно, прапорщика-завскладом), да еще непременно в фуражке с шитьем.

Как они вообще сумели создать такую огромную и могучую – во всяком случае, до недавнего прошлого могучую – страну, эти русские, при их-то врожденной безалаберности!..

За первой машиной появилась вторая, тоже легковой УАЗ. Она шла на некотором расстоянии, чтобы пыль, поднятая первой, успевала хоть немного рассеяться. И лишь затем, тоже на некотором расстоянии, следовал приотставший крытый ГАЗ-66 под тентом которого должна была находиться охрана. Впрочем, назвать этих сидящих в кузове бойцов охраной трудновато: как и кого они могут оберегать, если под брезентом они, по сути, слепы?..

Все правильно – так Мент и докладывал.

Ну что ж, гяуры, у вас танки и самолеты, у вас «Грады» и гаубицы Д-30, а у нас горы и вера в Аллаха! И еще посмотрим, кто кого победит!

Не зря же Аль-Мугизз (Дающий мощь) Аллах[1] напутствовал Пророка:

Шанияз припал к автомату. В проезжающем мимо автомобиле было хорошо видно плечо человека с двумя звездами на зеленом защитном погоне. О дверцу опиралась загорелая рука в закатанном выше локтя рукаве. Хамлаев взял прицел чуть выше, туда, где должна была находиться скрытая от него тентом голова генерала.

И мягко повел лежащий на спусковом крючке палец на себя…

– Помоги нам, Аль-Мунтаким Аль-Мумит Аллах! – пробормотал Хамлаев.

Он воззвал к Аллаху «мстящему» и «умертвляющему». Шанияз знал, что эти и другие священные для любого правоверного слова сейчас произносят все его подчиненные…