Читаем Зубы тигра полностью

Через полтора часа он пришёл к выводу — сразу же показавшемуся ему совершенно очевидным, — что терроризм оказывал на исламскую религию точно такое же влияние, как и на ирландцев, и католиков, и протестантов. Адольф Гитлер, по словам биографов, считал себя убеждённым католиком до того самого момента, когда он засунул себе в рот дуло пистолета и выстрелил — вероятно, ему никогда не доводилось встречаться с Мэри, сестрой францисканского ордена, а может быть, он думал, что ему виднее. Но этот тип, по всей вероятности, был сумасшедшим. Так что, если он правильно понял все, что прочитал, пророк Мохаммед должен был бы прийти в негодование от злодеяний террористов. Он был достойным, благородным человеком. Однако такими оказались не все его последователи, и с теми, кто сбился с пути и сбивал с него других, должны разбираться он и близнецы Карузо.

Безумцы способны извратить любую религию, сказал он себе, широко зевнув, и ислам — это лишь один пункт в списке.

— Нужно будет почитать ещё, — произнёс он вслух, направляясь к кровати. — Обязательно.

Фа'ад проснулся в восемь тридцать. Ему предстояло встретиться с Махмудом в аптеке, расположенной невдалеке от гостиницы. Оттуда они отправятся на такси куда-нибудь ещё, пожалуй, в музей, где гонец передаст ему сообщение и объяснит, что и как нужно сделать, чтобы передать его адресату. Какая жалость, что у него не было своего собственного жилья. В гостиницах было удобно, особенно по части стирки, но он уже начал всерьёз тяготиться таким образом жизни.

Принесли завтрак. Он поблагодарил официанта, дал ему два евро на чай и развернул газету, лежавшую на столике на колёсах. Вроде бы ничего заслуживающего внимания не случилось.

В Австрии приближались выборы, и каждая сторона с энтузиазмом ругала другую — именно так велись в Европе политические игры. Дома всё было гораздо предсказуемее и понятнее. В девять утра он включил телевизор, а потом все чаще и чаще поглядывал на часы. Перед такими встречами он всегда изрядно нервничал. Что, если его опознает какой-нибудь агент Моссада? Ответ был совершенно ясным. Его убьют — прихлопнут не задумываясь, как муху.

Доминик и Брайан бесцельно шлялись снаружи — во всяком случае, так могло бы показаться случайному наблюдателю. Проблема заключалась лишь в том, что таких потенциальных свидетелей имелось несколько. Около их гостиницы стоял газетный киоск, а в «Бристоле» дежурили швейцары. Доминик подумал было о том, чтобы прислониться к фонарному столбу и раскрыть газету, но тут же сообразил, что такой поступок относился бы к числу тех, которые, как учили в Академии ФБР, нельзя совершать никогда, потому что даже шпионам доводилось смотреть кинофильмы, где актёры всегда поступали именно так. И потому, профессионал ли так поступал или случайный прохожий, натурально он вёл себя или нет — все при виде человека, читающего газету, прислонившись к фонарному столбу, воспринимали его совершенно однозначно. Следить за кем-нибудь, оставаясь незамеченным, было детской игрой по сравнению с ожиданием около дома появления человека. Он вздохнул и поплёлся дальше.

Брайана одолевали примерно те же мысли. Он думал, что курящему в такой ситуации было бы легче. Была бы какая-то имитация дела, как в кинофильмах у Богарта[93] с его легендарными «гвоздями для гроба» — сигаретами без фильтра, в конце концов убившими его. Не повезло тебе, Боги, думал Брайан. Рак, наверно, омерзительная болезнь. Конечно, и он подходил к своим объектам не с цветочным дыханием весны, но, по крайней мере, их мучения не растягивались на месяцы. Всего несколько минут, и мозг отключался. Кроме того, они, так или иначе, сами напрашивались на это. Возможно, они не согласились бы с ним, но, когда заводишь врагов, следует думать и об осторожности. Не все они окажутся бессловесными и беззащитными овцами. И неожиданность тоже чертовски много значила. Из всех преимуществ, на какие только можно надеяться в бою, неожиданность лучше всего. Если застигнешь врасплох того парня, у него не будет шанса нанести ответный удар, и это прекрасно, поскольку ведь, как говорится, только бизнес, ничего личного. Как бык на бойне идёт-идёт по коридору, попадает в небольшое помещение, и даже если поднимет голову, то успеет лишь увидеть какого-то типа с пневматическим молотом, а потом сразу же оказывается в коровьем раю, где трава всегда зелёная, и вода сладкая, и никаких волков ни вблизи, ни вдали...

Ты очень уж отвлекаешься, Альдо, — одёрнул себя Брайан. Противоположная сторона улицы подходила для его цели ничуть не хуже, чем эта. Он пересёк проезжую часть, подошёл к банкомату, стоявшему прямо напротив «Бристоля», вынул карточку, набрал код, и машина выдала ему пятьсот евро. Посмотрел на часы — 10.53. Что, если птичка все же упорхнула? Не могли ли они каким-то образом пропустить этого типа?