Читаем Зов пустоты полностью

С тех пор как Гильем полугодом раньше спас ей жизнь, Людивина называла его только так. Она боялась, что их отношения изменятся, возникнет неловкость, но после его свадьбы и в особенности после того, как они снова начали работать вместе, все страхи рассеялись. Их близкие, едва ли не братские отношения стали еще крепче.

Она высоко подняла голову и медленно пошла прочь, глубоко задумавшись.

– О чем думаешь? – поинтересовался Гильем.

– Это действительно трупное окоченение, тело холодное. Я не специалист, но думаю, что он умер довольно давно. За день здесь проехало множество поездов. Да и за вечер тоже…

– Ты имеешь в виду, что сцена преступления и место преступления – не одно и то же?

– Мне так кажется.

– Надо узнать у железнодорожников, когда прошел предыдущий поезд. Так мы определим, в какой временной промежуток сюда притащили покойника.

Людивина указала на западный склон оврага, на дне которого они стояли:

– Высота шумозащитных экранов – метров пять, не меньше. С той стороны попасть сюда невозможно. Остается только склон, по которому спустились мы.

– Дорога, по которой проехала куча машин, прошла толпа людей. Где теперь точно не найти ни единого следа.

– На это и рассчитывал преступник или преступники.

– Ох, Лулу, ты явно хватила лишку. Мы слишком много додумываем. Сама знаешь, убийцы редко бывают так изворотливы.

Она указала ему на рельсы:

– Жертва была мертва до того, как ее сюда притащили. Зачем так мучиться? Зачем рисковать? Ведь преступника могли заметить. Достаточно было выбросить труп где-нибудь в глуши, в лесу, в поле, подальше от города. Но нет, преступник пришел именно сюда с трупом на руках. У такого поступка должно быть четкое объяснение. Вполне возможно, преступников все же было несколько.

Гильем указал на верх склона, где невидимые мигалки крутились, словно завораживающий стробоскоп:

– Может, они просто убили его там, наверху.

– И выждали несколько часов, пока не наступит трупное окоченение, а потом спустили тело вниз в перерыве между поездами? Нет, нелогично. Смотри, здесь у дороги изгиб. Они знали, что машинист поезда не успеет ничего заметить и затормозить. Они хотели, чтобы тело нашли, ну и заодно сделали все так, чтобы мы сами замели их следы.

– Обычно убийцы стремятся к тому, чтобы трупы никто никогда не нашел. В твоей версии нет логики.

– Как тебе кажется, зачем его целиком вымыли с хлоркой? Чтобы уничтожить всю ДНК. Они хотят передать послание. Может, это разборки между бандами наркодилеров?

Гильем скривился. Он знал, что Людивина всегда размышляет вслух, что ей так лучше думается. Она сама не до конца верила в свои теории, но все равно излагала их, выбирала наиболее правдоподобную и искала в ней слабые места. Она проверяла их на слух, прямо как Флобер свои фразы.

– Что смешного? – удивилась она.

– Да ничего. Но если ты и правда так думаешь, то как ты объяснишь сумку с наркотиками? Я ни разу не встречал наркодилеров, которые могли бы бросить товар.

Людивина коротко кивнула, повернувшись к одинокому прожектору. Затем вдруг сорвалась с места и быстро прошла двадцать метров, отделявших их от этого круга света посреди тьмы. Она тут же заметила жуткое алое месиво, которое, вероятно, еще недавно было головой, и решила его не рассматривать. Рано или поздно придется. Но точно не сейчас. Они стояли в месте столкновения тела с поездом. Она отвернулась от кровавой плоти и увидела, что Гильем сидит на корточках возле черного рюкзака. Руками в одноразовых перчатках он аккуратно приподнял клапан.

– Что там? Кокаин? Героин? Много?

Гильем взвесил рюкзак и осторожно заглянул внутрь.

– Тяжелый. Сильно нагружен. Я вижу три бруска каннабиса и… пакет с какой-то хренью… О господи.

Он вытащил прозрачный пластиковый пакет с изображением черного осьминога, похожего на череп. Внутри под неумолимым светом прожектора ярко блестели крошечные белые кристаллы. Они сверкали, словно бриллианты самой Смерти – ее любимое и самое эффектное украшение.

Людивина сразу узнала их и непроизвольно отступила на шаг.

И сердце ее забилось.

Очень быстро.

В камине, тихо потрескивая, горело полено, и Людивина сразу вспомнила звук, который издает при нагревании трубка для курения крэка. Профессиональная деформация, чтоб ее. Она отложила книгу, которую взяла полистать, чтобы немного отвлечься. Но отвлечься явно не получалось.