Читаем Зов Ктулху полностью

Плавание Йохансена началось в точности так, как он доложил в вице-адмиралтействе. «Эмма» без полезного груза покинула Окленд 20 февраля и почувствовала всю мощь порожденного землетрясением шторма, который, должно быть, поднял с морского дна те ужасы, что наполняли людские сны. Вернув управление, корабль ладно шел, пока 22 марта его не остановил «Алерт», и здесь я ощутил сожаление, с которым помощник описывал обстрел и затопление. О смуглых одержимых культистах на «Алерте» он повествовал с заметным ужасом. В них было нечто отвратительное, отчего их истребление представлялось едва ли не долгом, и Йохансена искренне удивляло обвинение в безжалостности, выдвинутое против его стороны при разбирательстве следственной комиссией. Затем, движимые любопытством на захваченной яхте, под командованием Йохансена, моряки увидели огромную каменную колонну, торчащую из воды, а на 47° 9´ ю. ш., 126° 43´ з. д. достигли побережья из грязи, ила и поросшей травой циклопической каменной кладки, которая не могла быть не чем иным, как осязаемой сущностью высшего ужаса на земле. Это был Р’льех, кошмарный город-труп, построенный за неизмеримые эоны до начала истории громадными, отвратительными существами, спустившимися с темных звезд. Здесь лежали великий Ктулху и его полчища, скрытые в склизких зеленых склепах и посылающие, спустя неисчислимые циклы, мысли, что вселяют страх во сны чувствительных и властно сзывают верных, дабы те отправились в паломничество для их освобождения и возрождения. Обо всем этом Йохансен и не подозревал, но, видит Господь, ему вскоре предстояло самому все узреть!

Я полагаю, что над водой поднялась лишь единственная вершина, ужасающая цитадель, увенчанная монолитом, где был погребен великий Ктулху. Когда я думаю о масштабе всего того, что может там крыться, мне едва не хочется немедленно покончить с собой. Йохансен и его люди пришли в трепет перед космическим величием этого вымокшего Вавилона старших демонов, они, должно быть, безо всяких подсказок догадались, что во всем этом не было ничего ни от этой, ни от любой другой здоровой планеты. Трепет перед невероятными размерами зеленоватых каменных блоков и головокружительной высотой великого резного монолита и ошеломляющего тождества колоссальных статуй и барельефов со странным образом, найденным в алтаре на «Алерте», – этот трепет мучительно передавался каждой строкой оробелого описания помощника.

Не имея понятия о футуризме, Йохансен добился чего-то весьма к нему близкого, говоря о городе, ибо вместо описания какого-либо определенного сооружения он ограничился лишь общими впечатлениями от необъятных углов и каменных поверхностей – слишком великих, чтобы относиться к чему-либо на этой земле, и нечестивых от ужасных изображений и иероглифов. Я упомянул его высказывание об углах, поскольку оно наводит на мысль о том, что поведал мне Уилкокс, говоря о своих отвратительных сновидениях. Он поведал, что это место из его грез обладало ненормальной, неевклидовой геометрией и отталкивающе изобиловало сферами и измерениями, отличными от наших. И вот непросвещенный моряк чувствовал то же, видя перед собой ужасающую реальность.

Йохансен и его люди высадились на отлогий илистый берег этого чудовищного акрополя и стали взбираться по скользким титановым блокам, которые никак не могли служить лестницей для смертных. Само солнце на небе чудилось искаженным, когда они глядели на него сквозь преломляющие свет испарения, исходящие из этой промоченной неправильности, и извращенная угроза со зловещей неопределенностью таилась в тех неимоверных углах высеченных пород, которые сперва казались выпуклыми, а стоило посмотреть вновь – уже виделись вогнутыми.

Нечто очень похожее на испуг охватило всех мореплавателей еще прежде, чем они заметили что-либо более определенное, чем камень, ил или траву. Каждый сбежал бы оттуда, если бы не опасался презрения товарищей, и они лишь вполсилы – и, как выяснилось, тщетно – вели поиск какого-нибудь сувенира, который можно было забрать с собой.

Родригес, португалец, взобрался на основание монолита и криком известил о своей находке. Остальные последовали за ним и с любопытством взглянули на огромную резную дверь с уже знакомым барельефом, где изображался кальмарообразный дракон. Это, по словам Йохансена, напоминало большую амбарную дверь, которую все распознали по вычурной перемычке, порогу и косякам сбоку, хотя и не могли определить, лежит ли она горизонтально, как люк, или под наклоном, как наружный вход в подвал. Как и отмечал Уилкокс, геометрия этого места была совершенно неправильной. Здесь невольно приходилось усомниться в том, что море и земля горизонтальны, из-за чего и относительное положение всего прочего представлялось фантастически переменчивым.