— А я и не могу.

— Давай не будем про это говорить.

— А ты не мог бы позвонить в следующие выходные?

— Я постараюсь.

— Ты никогда не звонишь. Глупо даже просить. А как у тебя с Ангелой?

Вопрос застал его врасплох. И что на это ответить?

— Вы все еще встречаетесь?

— Да.

— Как бы хотелось на нее посмотреть…

Эстер Бергман стояла у дверей магазина и разглядывала большую доску объявлений. Молодцы. Раньше ее не было. Единственная на всю округу.

Сумка была тяжелой — она накупила еды на несколько дней. По нынешним временам стало куда трудней найти то, что хочешь. Все новые и новые товары… Кто их покупает? Наверное, приезжие из далеких стран. Странные какие-то овощи, консервы… Она ест не так уж много овощей, а эти-то… что это за овощ она видела? Ни переда, ни зада, даже как резать и то непонятно.

Она с трудом стала читать объявления. Община проводит спевку. Надо бы пойти. Владельцы недвижимости устраивают праздник для жителей, но, похоже, не для всех. А почему? Полиция прилепила объявление: кто-то исчез. Теперь вечно кто-то исчезает… Она вспомнила рыжую девочку и ее светловолосую мать. Тихие такие… и где они теперь? Эта рыженькая… она так забавно играла в песке. На нее было приятно смотреть, сидя у окна.

Интересно, куда они уехали? Жаль, она так и не поговорила с девочкой. Вот так… то того жаль, то этого. Много чего жаль, когда стареешь. Потому так и плохо быть старой. Настоящие старики и старухи жалеют, что сделали в жизни что-то ненужное. А у нее все наоборот. Жаль, что у нее нет детей. Может, это и не ее вина, может, у Эльмера чего-то там не хватало. Но он не хотел ходить по врачам, а она послушалась. Зря послушалась. Знать бы тогда, что состаришься и будешь сидеть да горевать… не о том, что сделала, а о том, чего не сделала. Тосковать о несовершенных грехах.

Она еще раз с трудом прочитала объявление. Почему бы им не напечатать буквы покрупнее? Хотите, чтобы читали, пишите нормальными буквами.

Она пошла домой. Опять вспомнила о рыженькой и удивилась — что это я все время о ней думаю?

На доме, где помещалась контора управления недвижимостью, тоже висело объявление. Здесь-то хоть буквы крупные. Жилищные вопросы. С понедельника по пятницу с восьми до девяти, а по вторникам еще и с шестнадцати до восемнадцати. Что это за «жилищные вопросы»? Она не знала. Но наверное, тому, кто решает «жилищные вопросы», известно и кто куда переезжает. Вот завтра она пойдет и спросит. А то так и будет ходить и думать — когда они переехали и куда? Рыженькая с матерью?

26

Ночью жара спала. Винтер проснулся и мгновенно почувствовал — воздух в квартире изменился. Пахло по-другому, было сумрачно и прохладно. Лето, дожив до глубокой старости, скончалось, и природа с облегчением справляет поминки.

Он спустил босые ноги на еловые доски пола. Пол был тоже прохладным. Зевнул — вчера засиделся допоздна за компьютером. Ноутбук так и стоял открытым на столе в гостиной. Вся обстановка выглядела сегодня совершенно по-иному. За четыре месяца он привык к яркому, беспощадному свету, от которого некуда скрыться. Сейчас квартира казалась пасмурной и таинственной, словно он во сне переехал в другую. Куда-то подевались резкие тени на стенах и полу, освещение стало мягким и рассеянным.

Он вышел в кухню и поднял жалюзи. Небо затянуто жемчужно-серой пеленой. Маркизы в кафе на другой стороне парка блестят под невидимым дождем. Прошел трамвай, рассекая лужи, словно катер, и даже с похожим звуком. На противоположной стороне улицы мальчик гуляет с собакой. А может, и не мальчик, а девочка. Одним словом, ребенок. Ярко-желтый дождевик и такая же зюйдвестка. Ярко-желтый ребенок неизвестного пола. Собака покаталась по траве, отряхнулась, окатив прохожих тучей брызг, неуклюже прыгнула на хозяина и лизнула в нос.

Он надел халат, прошел в гостиную и открыл окно. Шипение плещущей из-под колес воды создавало ощущение, что он вышел из каюты на палубу. В комнате было тепло, но термометр за окном показывал меньше двадцати.

Он глубоко вдохнул и понял, что чувствует себя превосходно. Сонливость как рукой сняло. Тяжкая, давящая жара последних недель вогнала его чуть ли не в депрессию.

И не только его. Люди в такой зной теряют рассудок. Эта идиотская перестрелка, отец с сыном в автобусе…

Драма с малолетним заложником закончилась вполне мирно. Парень оставил оружие в салоне и вышел с понурой головой. Мальчик выглядел веселым и бодрым, держал отца за руку и махал матери, которая тоже умоляла мужа сдаться.

Им пока разрешили остаться. Адвокат написал обжалование в миграционное управление, но вряд ли им дадут вид на жительство. Правительство придерживается твердой линии. Отчаяние воспринимается властями как попытка шантажа.

Винтер посмотрел на запад — все то же. Ни единого просвета. А когда повернул голову, мальчика с собакой уже не было. Суббота, девять утра. Накануне он решил побыть дома. Вечером у него опять кружилась голова — недолго, две-три секунды. Переутомление. Лучше дать себе передышку и хоть денек посидеть в тени.