По пути в Ольборг он размышлял, что могли тогда сделать датчане. Криминалисты нашли только отпечатки Хелены, если не считать владельцев дома. В доме был сделан ремонт… В это трудно поверить, но они поклеили новые обои… Он подумал про отпечатки пальцев. Обои… Сколько раз с тех пор они меняли обои? Интересно, как криминалисты искали отпечатки — срывали новые обои, чтобы добраться до старых? Надо спросить Микаэлу. В материалах об этом ни слова. Наверное, так и сделали…

Ему хотелось бы осмотреть дом изнутри, но для этого нужно разрешение судьи. Дом трижды менял владельцев. Он доехал до начала аллеи — там никого не было. Садящееся солнце покрыло плоский пейзаж ослепительным сусальным золотом, свет стал таким резким, что Винтер надел темные очки.

Он подъехал к полицейскому управлению, которое все больше напоминало ему космический корабль, совершивший посадку в веселой стране Дания.

Микаэла Польсен была еще на работе, сидела за компьютером.

— Беате Мёллер не хочет ни с кем разговаривать, — сказала она, сохранила какой-то текст и подняла глаза от дисплея.

— Речь идет о простой беседе…

— Сказать по правде, она меня просто послала подальше… не особенно грубо, но смысл был именно такой.

— Так…

— Ее сын никакого зла никому не причинял. Зло причинили только ему — так она сформулировала.

— А мы ведь стремимся узнать, кто и почему причинил ему зло.

— Это я и пыталась ей сказать.

— Может, мне попробовать?

— Она наверняка знает, что у тебя нет на это права… Впрочем, это не важно. Она просто не решается.

— Боится?

— Думаю, да.

— Все еще? Через двадцать пять лет?

— Может быть, заново.

— А где она живет?

— А что? Ты ведь не собираешься совершить какую-нибудь глупость?

— На службе? Никогда в жизни.

Оба засмеялись.

— Хочешь сказать, что ты здесь не на службе, а в качестве… наблюдателя?

— Это твое толкование. Кстати, я видел пару байкеров на параллельной аллее, когда ехал в Блокхус.

— Опять слежка?

— Не уверен… они прятались за деревьями. Не знаю, связано ли это с моим появлением.

— Они обожают природу, — сказала Микаэла Польсен. — Это как бы часть их «субкультуры». — Она изобразила пальцами кавычки.

Винтер задал вопросы, возникшие у него по пути назад. Микаэла внимательно выслушала.

— Не знаю, кто сейчас владелец дома, но это легко установить. Если у нас будет убедительная мотивировка, можем получить ордер на обыск от судьи в Йорринге. Что касается отпечатков, все лежит у тебя на столе. Я уверена, что криминалисты работали добросовестно.

— И под новыми обоями смотрели?

— Точно не знаю. Можем проверить в Копенгагене, в Центральном бюро идентификации личности.

— Хорошо… а у вас большой отдел криминалистики?

— А почему ты спрашиваешь? Не веришь, что они справляются с работой?

— Ну что ты… просто интересно.

— Ты прав… иногда не справляются. Не успевают. Одиннадцать криминалистов на весь Северный Юланд, аж до Орхуса. Их шеф, инспектор… по-вашему, комиссар, Петер Бендтсен не упускает случая об этом напомнить. Но работают они хорошо. Свои фотографы… А если надо, приезжают специалисты из Копенгагена. Сложные анализы посылаем в центральную лабораторию.

На столе зазвонил телефон. Начальник уголовного розыска Микаэла Польсен сняла трубку.

— Это тебя, — сказала она. — Из Швеции.

52

Поначалу Винтер слышал только летящее через пролив Каттегат дыхание Бертиля Рингмара. В трубке что-то потрескивало. Он тут же представил себе, как гудят и колеблются под ветром телефонные провода.

— Винтер.

— Привет, Эрик. Твой мобильник не отвечает.

Микаэла Польсен вопросительно посмотрела на него, показала на коридор и вышла, деликатно предоставив свой кабинет шведскому комиссару.

Винтер вытащил из кармана телефон.

— Выглядит совершенно нормально.

— Речь не о том, как он выглядит. Он не отвечает, вот что главное.

— Значит, что-то не так. — Он поискал в меню «входящие звонки» — пусто. С тех пор как он в Дании, ни одного звонка. — Похоже, не работает. Аккумулятор сел… или кто его знает…

— Все может быть… Я тебя нашел, и слава Богу. Мы не обнаружили здесь никакого подходящего Мёллера. Пока. Но я звоню не поэтому.

— Слушаю.

— Последние сутки мы только и фильтруем звонки насчет девочки… И есть пара очень интересных. Водитель автобуса совершенно уверен, что вез эту девчушку.

— Одну?

— Говорит, с какой-то женщиной. Я пока общался с ним только по телефону. Он скоро подъедет.

— Очень хорошо… если ему можно верить. Это не так просто — опознать пассажиров, тем более с таким опозданием.

— Он читал наши объявления, но, говорит, сразу не сообразил. Не сумел сложить два и два, говорит.

— Когда это было?

— Когда он сообразил?

— Когда видел девочку?

На линии опять появились помехи.

— По дороге попробует вспомнить точно… Сейчас, наверное, как раз и пробует. Сказал, что посмотрит журнал поездок, но, говорит, это не так легко. Давно было.

— Как давно?

— Несколько месяцев. Может, сразу после убийства.

— Или до.

— Что?

— Нет… ничего. Поговорим, когда приеду.

— А когда ты приедешь?

— Думаю, завтра к вечеру. Собственно, надо было бы задержаться, но, наверное, придется съездить еще раз.

— Что-нибудь проклевывается?