Читаем Зов глубины полностью

– Если мы больше не увидимся, я хотел тебе сказать… – Он запнулся и повернул голову; теперь Карима тоже услышала, что его зовёт командир станции. Леон торопливо договорил: – Будь осторожна, ладно? – Он положил руку ей на плечо – мимолётное прикосновение будто обожгло ей кожу. Леон встал, повернулся к Коваляйнену и, перекинувшись с ним парой слов, прошёл через переборку, ведущую к главному шлюзу. Она закрылась за его спиной.

Карима не могла вымолвить ни слова. «Если мы больше не увидимся…» Что это значит? Ей стало страшно. Неужели Леон предполагает, что уже не вернётся?

Кто-то протянул ей руку, и Карима машинально за неё ухватилась. Патрик помог ей подняться.

– Я только что говорил с Коваляйненом, – буркнул он. – Собирай вещи – через пять минут уезжаем на «Марлине». Давай поторапливайся!

Теперь до Каримы дошло, что́ имел в виду Леон. Он предвидел, что туристок как можно скорее доставят на поверхность, а он… он останется. Куда ему ещё деваться – его дом здесь.

Коваляйнен открыл переборку, ведущую в кают-компанию, и оттуда вышел Сэм с матерью Каримы. У Каримы будто камень с души свалился, и они крепко обнялись.

– Зря я тебя сюда привезла, – пролепетала мать. – Я…

Радость от воссоединения тут же улетучилась.

– Не важно, – перебила её Карима. Ей не хотелось выслушивать самообвинения – сейчас есть дела поважнее.

Они поспешили за Патриком – сначала к своей каюте, где торопливо запихали в рюкзаки вещи, потом к пристани «Марлина». Кариму словно оглушили. Всё произошло слишком быстро! А она так и не попрощалась с Леоном. Эта мысль не давала ей покоя, и в конце концов она не выдержала. Почти дойдя до лабораторного коридора, в конце которого был пришвартован «Марлин», она остановилась всего в каких-то пяти метрах от главного шлюза.

– Минутку, я сейчас, – сказала Карима и свернула в его сторону. И – о чудо! – аварийную блокировку сняли, и переборка перед ней открылась.

Карима замерла. Потолочный кран с гудением доставил к шлюзу маленький подводный робот. Но взгляд её приковал не он, а долговязая фигура в плотно облегающей серебристо-чёрной коже. Только шея ещё была открыта, но вот фигура провела по ней миниатюрным устройством, и чёрная кожа сомкнулась без единого шва. Рядом с ключицей была прикреплена прозрачная трубка, через которую начала поступать голубоватая жидкость.

Должно быть услышав, что кто-то вошёл в шлюз, фигура на мгновение повернулась к Кариме лицом – серебристой поверхностью с тёмными зеркалами вместо глаз и выпуклостью на месте рта.

– Чего стоишь? Идём! – Мать потащила её за собой, и Карима повиновалась. Через мгновение переборка за ней закрылась.

Два года назад течь была совсем маленькой – размером с ноготь, но напор воды, хлынувшей через отверстие внутрь станции, был таким сильным, что тонкая струя словно лезвием отсекла Робсону запястье. Кто знает, какой величины течь на этот раз!

Паула уже была в шлюзе и надевала жёсткий скафандр:

– Эй, Леон, спасибо, что согласился помочь. Невиданная роскошь, когда рядом есть кто-то, кто подаст инструмент.

– Не за что. Главное – заделать течь. – Леон быстро разделся, отбросил в сторону комбинезон и облачился в один из своих тщательно высушенных чистых окси-скинов, лежащих наготове. Тонкая мембрана была гладкой и мягкой на ощупь, но он слишком нервничал, чтобы наслаждаться этим ощущением; мысленно он уже сверялся со списком, отмечая галочкой пункт за пунктом. Не забыть спрей для горла, подавляющий кашлевой рефлекс, проверить батарею, пояс с инструментом и исправность всех мембран, активировать ультразвуковую связь.

– Сейчас приду к тебе, Люси.

– Да, поскорее, пока опять не началась эта тряска!

– Предупредишь меня, если снова что-то почувствуешь?

– Ладно.

Наконец всё было готово. Леон задержал дыхание, застегнул мембрану на лице и начал наполнять костюм подогретым перфторуглеродом, насыщенным кислородом. Первый вдох, когда жидкость поступает в лёгкие, всегда самый трудный. За все эти годы он так и не привык к ощущению, подобному тому, какое испытывают утопающие, и, если бы не спрей, его организм бы этому воспротивился.

Только теперь Леон заметил Кариму: она стояла в открытом шлюзе, уставившись на него. О нет! Лицезреть его в таком виде – всё равно что застать голышом. Он мог бы что-нибудь сказать – компьютер в окси-скине озвучивал движения его губ, – но не мог произнести ни слова: слишком явно читалось в её глазах, какой он ей сейчас чужой. Может, хватило бы простого «привет», чтобы растопить лёд… Но мать уже утащила Кариму прочь.