Дочитав некролог до конца, Верочка долго смотрела на фотографию, на которой генерал выглядел моложе, чем она его знала, и слезы невольно наполнили ее глаза. Чувство было таким, будто она потеряла близкого, хорошо знакомого человека.

Новой цели в генеральской форме Верочке не назначили. Советскую Армию победили ее собственные вожди. Первыми под сокращение попали женщины. Верочку уволили в запас. Найти подходящую работу ей не удалось. Распались и парашютные клубы.

Крупные перемены задели всех. Генерала Чупрова освободили от должности. Место командира дивизии потребовалась кому-то из тех, кто теперь оказался близким новому кремлевскому начальству. Узнав эту новость, Верочка позвонила Чупрову домой.

– Как вы там, Игорь Николаевич?

Чупров ухмыльнулся. Ответил без всякой горечи:

– Парашют раскрылся. Приземлился благополучно. Не на что жаловаться.

Она подумала, что он не обидится, если спросить правду:

– Но падать было малоприятно, разве не так?

– Вера Васильевна! Верочка! Я же десантник. А что происходит с нашим братом, вы сами знаете. Сперва взлетаешь повыше, потом обязательно падешь вниз. – И перевел разговор в другую плоскость: – Спасибо тебе.

– За что?

– За то, что не забыла. У нас ведь бывший начальник уже не начальник. И тем более не друг. Мне ведь никто из наших и не звонит. Кстати, как ты сама?

– Если честно, то ничего, хреново.

– Что так?

– А вы не знаете? Нет работы, сижу без денег. В проститутки податься – не тот возраст. Если и получится, то не в центре. А идти на вокзал чемпионке мира…

– Верочка, не надо!

– Вы же сами спросили.

– Вышла бы замуж.

– Игорь Николаевич, вы сами знаете – мужиков, которые могут поймать женщину в воздухе и удержать на лету, днем с огнем не сыщешь. А мне другого не надо. Теперь баб покупают.

– Значит, дело труба?

– Значит.

– Хорошо, ты стрелять не разучилась?

– Похоже – нет.

– Вот что, милая, я тебе дам телефон. Позвони. Спроси Крюкова Александра Алексеевича. Меня для него недавно просили найти женщину. Боевую. Я обещал…

Сергей Мишин

Капитан запаса. Мастер спорта по офицерскому многоборью. Спецназ армейской разведки.

– Мишин! Спишь, что ли? Да очнись ты. Здесь, на Афгане, дремать опасно.

Майор Духов говорил резко, отрывисто.

Мишин – розовощекий лейтенант с лицом, не утратившим юношеской плавности очертаний, встрепенулся, словно вырвался из оцепенения.

– Нет, товарищ майор. Не сплю. Я думаю.

– Это хорошо, Мишин. Думай. Но на все про все у тебя полчаса. Мне надо знать твое мнение до обратного вертолета. Не надумаешь – вернешься в штаб. Решишься – останешься. Мне подходят только добровольцы. Полчаса, понял? Не больше. Чтобы помочь тебе, буду задавать вопросы.

Мишин обреченно вздохнул. Поднял глаза на майора.

С востока на горные кряжи Гиндукуша медленно наползали сумерки. Сгущались тени в складках гор. Склоны серели, утрачивали величественность, становились похожими на театральную декорацию, нарисованную провинциальным художником.

– Задавайте, товарищ майор.

– Мишин, на кой хрен ты к нам приехал? Или тебя послали, а ты не смог отказаться?

– Сам попросился.

– Зачем?

– Захотел.

Впрочем, как можно объяснить, почему тебя потянуло на военную службу и отчего согласился пойти в разведку?

Сережа Мишин с детства мечтал стать офицером. Золотые погоны с серебристыми звездочками. Китель в талию. Брюки-бриджи с кантами. Поскрипывающие на ходу сапоги…

В деревне Сашенки, где Мишин родился и вырос, сын тетки Ольги Лавровой, капитан-лейтенант Лавров, мастер спорта и записной пижон, появился всего один раз. Но появился с помпой – приехал из райцентра на такси («как буржуй» – оценил явление офицера народу дед Трофим Егоров, хромой ветеран Великой Отечественной войны, старик язвительный и самостоятельный). Такого расточительства ни один колхозник не позволил бы себе даже с мощного перепоя.

Из машины Лавров выскочил легко. Махнул рукой водителю, чтобы тот уезжал. А сам упруго прошагал, к дому, сверкая пуговицами, золотыми погонами и галунами на рукавах – не мужик, игрушка!

С тех пор и запала в сознание Сережи Мишина мысль стать офицером, чтобы когда-нибудь так же вот приехать в Сашенки на такси, проскрипеть сапогами по плитуару, как называли в их деревне дорожку от правления колхоза до сельского клуба, выложенную бетонной плиткой.

Мишин поступил в военно-инженерное училище, успешно отучился, получил специальность инженера и звание лейтенанта.

Сразу после выпуска молодой офицер попал в Афганистан, где ему пришлось заниматься разминированием. Год, проведенный лицом к лицу со смертью, консервированной в разного рода упаковках, помог Мишину понять неверность общеизвестного выражения о том, что сапер ошибается в жизни только один раз.

Нет, он ошибается дважды. И в первый раз, когда приобретает специальность минера.