Читаем Зона Надлома полностью

Воспользовавшись силой, взглянула на энергетическую структуру воды и вздрогнула. Она была черной, словно лужа нефти. С подобным я сталкивалась впервые. По спине пробежал холодок. Сколько отделяло от мгновения, когда смыть всю черноту стало бы невозможным?

Новый поток воды вернул спокойствие и уверенность. Мысли прояснились, из запотевшего зеркала снова смотрела я прежняя. Немного бледная, с глубокими тенями, впалыми щеками, но это не страшно. Глазам вернулся живой блеск, они горели зелеными изумрудами. Старательно вытертые волосы холодили плечи. С черных они вновь стали настоящего цвета: светло-каштановыми. Трудно сказать, что больше исказило черты лица — наложенная маска или кусочки чужих душ. Как же хорошо вернуться! Работа в тюрьме здорово вымотала, пусть я и не замечала этого раньше.

Ярослав сидел на кухне. Небольшой, но чистенькой, уютной. За окном сгустились сумерки. Услышав шаги, мужчина поднял голову и застыл. Да… красота — это действительно сила, если именно она так поразила колдуна. Глаза расширились, лицо побледнело. Одним прыжком он оказался рядом, больно сдавил плечи, заглянул в глаза.

— Я не тебя выбирал! — голос кипел от ярости, обмана, обиды.

— Смотреть лучше надо! — огрызнулась, отталкивая мужчину.

Ярослав отпустил, а я едва не упала. Выровнявшись, поправила полотенце, села на стул.

— Я не тебя выбирал! Я выбирал преступницу.

— Поздравляю! — произнесла зло. — Ту, что не жалко, да?

— Да, — ответил он холодно.

— Не тебе это решать! — в мой голос тоже ворвалась ярость. — Что ты знаешь о душе человеческой, колдун?!

— А ты?

Я промолчала.

— У тебя не было будущего, — просветил Ярослав, немного успокоившись.

— Не упрекай меня в своих ошибках! — не смогла промолчать, хоть господин с бумагой от премьер-министра совсем не это имел в виду.

— Что тебе нужно?

Что мне нужно?! Вернуть все как было. Но зачем говорить о невозможном.

— Ничего. Это тебе было что-то надобно, — напоминаю иронически.

— Зачем пошла?

— Тебя это не касается, — вслух.

«Чтоб не забрал другую», — про себя.

Я почему-то знала, что каждая из арестанток сможет изменить свою жизнь.

Скрип отодвигаемой табуретки. Нас разделяло полтора метра стола. Я не смотрела на колдуна, задумчиво изучая узор пола. Глаза могут солгать, чувства — никогда. Ему больно, больно от допущенной ошибки. Одно дело сломать жизнь загубленную, другое — мою. Но теперь я уже не знала, где точка невозврата. Где правда, а где ложь. Все перепуталось.

Сидеть молча дальше бессмысленно и глупо.

— Найдется во что одеться?

В воздухе над рукой Ярослава возник сверток. Он протянул его мне.

— Все, что есть, — в голосе промелькнуло извинение.

— Зачем тебе понадобилась девушка? — спросила уже у двери.

Подождала, и, понимая, что мужчина не ответит, развернулась уходить. Ярослав заговорил, когда я уже переступила порог.

— Моего друга две недели назад отправили в зону Надлома. Ему не вернуться оттуда одному.

Я стояла, ожидая продолжения.

— Моя семья жила в тех краях до появления границы, там осталась наша земля, книги, артефакты. Два года назад нотариус принес завещание на мое имя. Чтоб получить наследство у меня должна быть жена, нам нужно прийти вместе.

— Фиктивное свидетельство…

— Я не смогу обмануть. Страж границы знает свои обязанности. А у тебя бы получилось, тогда.

— Ты там был, — догадалась я.

— Был, — колдун не стал отрицать.

— Что там? — не смогла сдержать любопытства.

— Земля, разная земля и древнее колдовство, — мужчина замолчал, потом добавил: — Герман ушел слишком давно с группой военных. Я поздно узнал и, боюсь, без хранящихся в поместье сведений путь бесполезен.

«Что ж, теперь у тебя есть жена», — подумала я, но он услышал. И пробежавшая по лицу тень выдала, что «восторг» от нашего брака взаимный.

Я зашла в комнату, затворив за собой дверь. Около одной стены притулился диван, у второй — пустой зеркальный шкаф. Развернула сверток. Внутри лежало длинное, до пола, нежно-бежевое корсетное платье. С открытыми плечами, расшитое россыпью камней. На спине бант, его концы шелковыми лентами ниспадают до середины подола, украшенного тонким кружевом. Одежка оказалась впору. «Хороша, как невеста», — пронеслось в голове, но слова отдали горечью.

Решительно отвернувшись, достала сумку. Надев венок, захлопнула входную дверь. Как-никак, это день моей свадьбы, вернее, уже ночь…

На улице пел колыбельную легкий ветерок. Торговые павильоны подсвечивали разноцветные лампочки. Резко затормозив, я остановилась перед входом. Магазин уже закрылся, на двери висела красная табличка. Но я сумела убедить продавщицу, что туфли нужны сегодня, сейчас, и до завтра это подождать никак не может.

Я мгновенно выбрала белые лодочки с десятисантиметровой шпилькой. Сложила кроссовки в сумку и внезапно почувствовала себя счастливой. Это чувство, не спрашивая позволения, наполнило сердце. «Наверное, я ненормальная», — промелькнула мысль, я ее быстро изгнала, это не то, чему в данный момент следует посвящать размышления.