Читаем Зона для Сёмы–Поинта полностью

— Отличная подделка! — ухмыльнулся тот, затем сунул ее в карман, после чего шепотом проговорил Серафиму на ухо: — Меня просили передать тебе, Понайотов, что «ты прав: счетчик включен и часы тикают!»

— Кто просил?

— Тебе лучше знать! — загадочно ответил тот и скомандовал: — В машину его!

Вскоре Серафима снова привезли в следственный изолятор. На этот раз его, действительно, обвинили… в побеге из мест отбывания наказания?!!

Следствие было не долгим, и, через месяц с небольшим, к его шестилетнему сроку добавили еще три года за побег. Кроме того, судья, вместо усиленного режима, резонно рассудив, что Понайотов уже побывал в местах не столь отдаленных, добавил в приговор изменение в режиме содержания: «с отбыванием в колонии строгого режима» …

Конечно же, Серафим едва ли не каждый день писал из тюрьмы письма матери своей любимой, пытаясь этими посланиями поддержать ее. И не понимал, почему она ему не отвечает.

А Марина Геннадиевна даже не знала о существовании его писем: она лежала в больнице. И прошло более полугода, прежде чем ее выписали, написав в медицинском заключении приговор ВТЭК: инвалидность второй степени.

Когда она вернулась домой и обнаружила в почтовом ящике стопку писем жениха своей дочери, Марина Геннадиевна проплакала над ними несколько часов, читая в них слова поддержки. Потом все-таки написала ему ответ, но, не желая

травмировать, решила не вдаваться в излишние подробности ее смерти: Валечка умерла, мол, от горя, когда узнала об аресте жениха.

Получив это послание еше в тюрьме, до второго суда, Серафим долгое время не мог прийти в себя: едва ли не неделю не притрагивался к пище, не спал и лишь иногда пил воду. Неужели соседские бабушки Валечки все выдумали, когда рассказывали Никитичу эти небылицы? И на самом деле в смерти любимой Валечки виноват он сам.

Камерные соседи–сидельцы старались не обращать на него внимания, особенно после того, как один из них попытался заговорить с ним. Серафим лишь на секунду поднял на него глаза, и того мгновенно так скрючило, что он с трудом дополз до своей шконки…

Но все, что с ним происходило в местах не столь отдаленных, это уже другая история, с которой уважаемый Читатель встретится в следующем романе Автора…

От всей души Автор хочет пожелать своим Читателям получить удовольствие от знакомства с новой книгой.

Уверяю, что она вас не разочарует!

И называться она будет:

«Зона для Семы–Поинта»

Моему годовалому сыну — Посвящается,

Миша, стань непобедимым, как мой Герой…

Смерть любимой настолько поразила Сему–Поинта, что он ушел в себя, и ему совершенно ничего не хотелось: не было никаких ощущений кроме постоянно ноющей боли.

После вступления приговора в силу Сему–Поинта перевели из СИЗО в пересыльную тюрьму. Конечно, он бы с огромным удовольствием остался бы один, но это возможно было только в одиночке, а в тюремной камере, где с тобой «парятся» еще семь несчастных сидельцев, это было исключено при всем желании.

Единственно, чего ему удалось, это занять блатное место на нижней шконке у окна и спрятаться за ширмой, сооруженной из двух простыней. Это и стало местом его уединения, а это, можете поверить на слово, при хорошем воображении и фантазии, было очень даже ничего для тюремных условий.

Окружающие Сему–Поинта коллеги по несчастью не понимали, что творится со странным сокамерником, но о нем с предыдущего СИЗО тянулся такой шлейф опасных слухов, что они его побаивались и старались не только не задевать, но даже и разговаривали при нем вполголоса.

Правда, случались моменты, когда между кем- то из сидельцев происходили столкновения по разным причинам, и они принимались выяснять отношения, но это продолжалось лишь до тех пор, пока поднятый ими шум не начинал доставать терпение Семы–Поинта. Он тут же выглядывал из-за своей ширмы, шумиха и базар мгновенно обрывались, словно по мановению волшебной палочки.

Почему? Дело в том, что буквально на второй день появления в этой камере Семы–Поинта, произошел случай, который навсегда отбил охоту у сокамерников связываться со странным «пассажиром».

Вкинули к ним в камеру новенького сидельца: его замели менты по банальной «бакланке».

Автор поясняет, что «бакланкой» в местах лишения свободы называют статью за хулиганство в общественном месте, то есть это была статья 206 УК РСФСР. «Баклан» за колючей проволокой синоним хулигана.

И этот парень получил три года по второй части именно этой статьи за хулиганство.