Читаем Золотые миры полностью

Золотые миры

Ирина Николаевна Кнорринг , Николай Николаевич Кнорринг

Для правнуков, которых нет,Которых никогда не будет, —Вся эта жизнь, весь этот бредИ жуткие мечты о чуде.Всю жизнь идти, терпеть и ждать,И не роптать — «за что? откуда?»И быть больной, и горько знать,Что никогда не будет чуда.Нести, накапливать, стареть,Понять, что жизнь проходит даром,И столько дней в календареСпалить беспламенным пожаром.И всё наследье страшных летХранить любовно на безлюдье —Во имя тех, которых нет,Которых никогда не будет.

21/ VIII, 1928

«Ещё мы любим в беглом взоре…»

Ещё мы любим в беглом взореЛовить возможность перемен.Ещё выдумываем горе,И суету, и нежный плен.Ещё не стыдно и не странноСмотреть в бездумные глаза.И жадно ждать, и верить жадно —Пока не грянула гроза.

27/ VIII, 1928

Желанья («Я двух желаний не могу изжить…»)

Я двух желаний не могу изжить,Как это не обидно и не странно:Стакан наполнить прямо из-под кранаИ крупными глотками воду пить.Пить тяжело и жадно. А потомСорвать своё измызганное платье,И, крепко вытянувшись на кровати,Заснуть глубоким и тяжёлым сном.

28/ VIII, 1928

«Ночами острая тревога…»

Ночами острая тревога,Ночами тоска больней.И мы стоим у порогаБезумных и страшных дней.Мне холодно — дай согреться.Мне страшно, и боль в груди.Возьми моё глупое сердце,От зла его огради.И будь моей горькой славойВ тумане такого дня,Когда Господь и ДьяволОтступятся от меня.

5/ IX, 1928

«Я не спрашивала: "зачем?"..»

Я не спрашивала: «зачем?»Не таила тревожных взглядов,Не боялась в глуши ночейНи возмездия, ни награды.И когда станет радость — мечтой,Когда сердце сожмёт тревога, —Я не спрошу — «за что?»Ни у тебя, ни у Бога.

10/ IX, 1928

«И разве жизнь моя ещё жива?..»

И разве жизнь моя ещё жива?Ещё не перетёрлась, не истлела?И разве не устало это телоЛюбить отяжелевшие слова?

17/ IX, 1928

«За большие круги под глазами…»

За большие круги под глазами,За глухую тоску по ночам,За тетрадку с больными стихами,За минуты в приёмной врача.За рассветные, бледные тени,И впервые рождённый испуг,За невыдуманные движеньяУтомлённых отчаяньем рук.И за то, что тончайшей отравойСтало сердце в тоске и хмелю, —В смертной боли, ломая суставы,Обезумевши, крикну — люблю!

11/ IX, 1928

«Не жаловаться и не говорить…»

Не жаловаться и не говорить,Что скоро оборвётся эта нить.Быть с каждым днём внимательней и тише.Любить свой дом, слова и дни любить,И плакать так, чтоб даже ты не слышал.

17/ IX, 1928