Читаем Золотой Лис полностью

За те две недели, что он прожил в этой квартире, Рамон сумел придать ей вид давно обжитого жилья. Его чемоданы были доставлены с Кубы диппочтой. В них хранились несколько дорогих картин, доставшихся от отца, и разные семейные вещи вроде фотографий в серебряных рамках, на которых были изображены его родители, родовой замок и поместье в Андалузии времен их процветания. Стеклянная и фарфоровая посуда сохранилась в неполном наборе, зато на ней красовался старинный герб Мачадо: олень и вепрь, стоящие на задних лапах по обе стороны разделенного на четыре части щита. Клюшки для гольфа небрежно валялись в углу маленькой прихожей в поношенной кожаной сумке; на них был также вырезан герб, почти стершийся. Досконально изучив Красную Розу, он был уверен, что она обратит внимание на такие детали.

Рамон взглянул на старинные золотые часы фирмы «Картье», еще одну фамильную ценность, непривычно оттягивавшие его запястье. Нужно было спешить. За эти дни он оброс густой черной щетиной. Быстро, но аккуратно побрился, принял душ и вымыл голову, чтобы избавиться от мерзкого запаха турецких сигарет Джо Сисеро.

Перед тем как пойти в спальню, машинально оглядел себя в зеркале. Три недели назад, после возвращения из Советского Союза, он был в блестящей физической форме. Курс переподготовки для старших офицеров, пройденный им в учебном центре КГБ на берегу Черного моря, позволил довести тело до совершенства, и хотя с тех пор у него было мало времени на тренировки, это пока еще никак не сказывалось. Оно по-прежнему выглядело холеным и мускулистым, с плоским животом, покрытое курчавыми черными волосками. Его лицо и тело были всего-навсего инструментами, средствами для достижения поставленной цели. Он прекрасно понимал, что физическая привлекательность преходяща, но делал все от него зависящее, чтобы подольше ее сохранить, подобно тому, как воин тщательно заботится о своем оружии.

«Завтра на тренировку», – приказал самому себе. К услугам Рамона была секция боевых искусств в Блумсберри, которой руководил один венгерский эмигрант. Двухчасовые интенсивные занятия пару раз в неделю позволяли ему поддерживать хорошую форму для дальнейшей работы с Красной Розой.

Его бриджи для верховой езды были сшиты по кавалерийскому образцу; к ним он надел серую шерстяную рубашку с зеленым галстуком, а поверх нее куртку из твида. Что касается сапог, то они сидели на нем так, будто приросли к ногам, игриво поблескивая смазанной жиром кожей, которая идеально обрисовывала его икры при каждом шаге. Ничто, никакие деньги не могли бы создать подобного эффекта, только многие годы тщательного и любовного обращения с ними.

Он знал, что Красная Роза была прирожденной наездницей; лошади составляли неотъемлемую часть существования того класса, к которому она относилась. Эти сапоги станут для нее лучшим свидетельством принадлежности их хозяина к числу самых изысканных представителей этого же класса.

Еще раз посмотрел на часы; все шло точно по графику.

Он запер квартиру и вышел на улицу. Облака, недавно угрожающе нависавшие над головой, полностью рассеялись; был прекрасный летний вечер. Казалось, даже природа на его стороне.

Верховые лошади содержались в узких конюшнях за гвардейскими казармами. Управляющий сразу узнал его. Делая отметку в журнале, Рамон пробежал глазами предшествующие записи и еще раз убедился в добром расположении фортуны. Красная Роза расписалась в получении своей лошади двадцать минут назад.

Он зашел в конюшню, и конюх оседлал его лошадь. Это была молодая гнедая кобыла, которую Рамон тщательно выбирал и за которую заплатил пятьсот фунтов из выделенных ему средств. Впрочем, она стоила этих денег, и он не сомневался в том, что всегда сможет не только вернуть их, но и получить прибыль, если решит ее продать. Он пошептал что-то ей на ухо, успокоил, погладил, проверил подпругу и сбрую, кивком поблагодарил конюха и вскочил в седло.

В этот погожий вечер на Роттен Роу собралось около пятидесяти всадников. Рамон направил кобылу под сень небольшой дубовой рощи, мимо которой в обоих направлениях проносились группы наездников. Девушки среди них не было.

Дав лошади слегка разогреться, он чуть стиснул ей бока, и она тут же перешла на рысь. Ее движения были полны изящества; они как бы составляли единое целое, подобно кентавру; своим несравненным искусством наездника он явно выделялся даже среди этой искушенной публики. Да, это была великолепная пара, и редко какая из женщин, встречавшихся на их пути, не оборачивалась в седле, чтобы посмотреть вслед.

Доехав до Парк Лэйн, Рамон повернул и пустил кобылу легким кентером; галоп был строго воспрещен. В сотне ярдов от себя он увидел группу из четырех всадников, направлявшихся ему навстречу, две молодые пары на прекрасных лошадях, отлично экипированные; но девушка, которую он искал, смотрелась среди них, как колибри в стае воробьев.