Читаем Золото Трои полностью

Память о месте, где стоял Кносс, не исчезла, и скоро пришло время посмотреть, есть ли в легендах о Миносе зерно правды. Раскопки Шлимана в Трое и в Микенах резко изменили взгляд на древнюю историю Эгейской культуры, открыв мир, в существование которого никто не верил.

Сегодня Кносс — одно из наиболее посещаемых туристами мест в Эгейском регионе. Восстановлены залы дворца, внутренние дворцы и лестницы. Благодаря реконструкциям сэра Артура Эванса вступаешь в мир, который кажется сочетающим чистоту и утонченность. Эванс — важнейшая фигура второй части наших поисков, и как Троя неразрывно связана со Шлиманом, так и рассказ о Кноссе невозможен без рассказа о собственном «мифе» Эванса.

Эванс был первооткрывателем Кносса не более, чем Шлиман первооткрывателем Трои. Он даже не был первым, кто производил там раскопки. Предполагаемое местонахождение города было определено еще к 1860-м гг., а в декабре 1878 г., как мы уже говорили, пробные раскопки провел ираклионский торговец Минос Калокеринос. Его находки в свое время широко комментировались. «Самые важные результаты раскопок, проводившихся на Крите», — писал видный немецкий ученый Фабрициус до раскопок Эванса. Калокеринос родился в 1843 г. в зажиточной критской семье. Восстание против турок в 1866 г. (в отличие от Греции, Крит еще оставался под их властью) помешало ему начать раскопки. К новой попытке в 1878 г. его, видимо, побудили успешные работы Шлимана в Микенах двумя годами ранее и явное сходство кносских ваз с найденными в Микенах. Такая керамика была уже известна и свободно продавалась в Ираклионе: ни для кого не было секретом, что ее находят на холме Кефала у Кносса.

Калокеринос прокопал на холме 12 траншей и сразу же натолкнулся на массивное здание. Он понял, что это дворцовый комплекс. На самом деле это было только западное крыло дворца, помещения тронного зала. Он вышел на закругленный угол вестибюля перед тронным залом, обнаружив стены, выкрашенные в красный цвет, раскопал часть западного фасада, который сегодня встречает посетителей сразу за билетным киоском (на фасаде видны следы пожара, в итоге уничтожившего дворец). Кроме того, Калокеринос очистил склад с двенадцатью пифосами (кувшинами для хранения припасов), обнаружив в них сохранившиеся горох, ячмень и кормовые бобы. В коридоре рядом со складом, среди обломков, он нашел табличку с линейным письмом Б — первую ставшую известной в наше время. Проведя довольно обширные пробные раскопки, Калокеринос собрал образцы керамики по всему западному крылу дворца, в том числе стремянные кувшины, амфоры и горшки, возможно, XIII в. до н. э., «бокалы для шампанского» (килики) и расписные кубки с одной ручкой, уже несомненно датируемые XIII в.

Успех пробных раскопок стал поражением Калокериноса. В феврале 1879 г. местный критский парламент, опасаясь, что находки могут быть вывезены турками в Имперский музей в Стамбуле, отказал Калокериносу в разрешении на дальнейшие раскопки. Тем не менее отчеты о находках широко публиковались, вызвав огромный интерес в научных кругах. Надеясь заинтересовать археологов и научные учреждения в продолжении исследований, Калокеринос отправил пифосы в Лондон, Париж и Рим (пифос, переданный Британскому музею, можно увидеть в коридоре к Микенскому залу). Среди тех, кому он показывал место раскопок, были Шлиман, Дёрпфельд, американский консул Стилман и англичанин Артур Эванс, сильно заинтригованный находками Шлимана на материке. Все соглашались, что дворец весьма похож на тиринфский. Керамика, как сказал француз Осуйе, была «так похожа на находки в Микенах, на Родосе и в Спате [в Аттике]».

После того как Эванс в марте 1894 г. осмотрел коллекцию Калокериноса, он быстро составил план раскопок дворца, надеясь получить на то разрешение, и в том же году купил участок, «где стоит дворец Миноса, который я нашел», как записал Калокеринос в своем дневнике. Вернулся Эванс в 1989 г., за несколько дней до пожаров и боев в Ираклионе, предшествовавших освобождению острова. Они прошли вместе на площадку, где «я показал ему двойной топор, выгравированный на камне, и топоры на верхней части лабиринта». К несчастью, коллекция Калокериноса погибла — дом его был сожжен во время боев с турками, пропали и журналы раскопок (восстановленный в 1903 г., этот дом, расположенный возле старой гавани, стал теперь местным Музеем истории Крита). После освобождения острова Эванс смог докупить остальную часть участка, где в 1900 г. и начал раскопки. Потрясающие находки Эванса доставили много радости Калокериносу, бывшему настоящим патриотом Крита: «Эти новые открытия обогатят Музей Ираклиона и сделают его достойным восхищения. Люди со всей Европы и из Америки будут приезжать во дворец и смотреть артефакты».

Хорошо, что Эванс, а не Калокеринос, повел дальнейшие раскопки — грек не был профессиональным археологом: на взгляд Эванса, его раскопы были бессистемными (Эванс так сказал в одном из своих завистливых упоминаний о предшественнике в книге «Дворец Миноса»).